Увы, не  каждому дается,

Грехи в душе своей узреть-

Но только вот, за них придется,

При смерти нашей сожалеть.

 

Илья!

 

Жил на свете человек,

Не младой в рассвете лет,

Только жил не по уму-

По звериному чутью.

 

Кровь пускал легко, людскую,

Убивал зазря в пустую,

Грабил, мучил, не страдал,

Руки в крови умывал.

 

Мир дрожал, кровь проливалась,

Жизнь грехами запекалась-

Да и банда у него

Тут росла из ничего.

Да! – На нем всё здесь держалось,

Без сомнений всегда.

Только зависть дожидалась,

Час, когда придет беда.

А Илья, то понимает,

И за чернью всей следит,

Если что, то нож достанет,

И убить рьяных спешит.

 

Ну, а сказка ни о том,

Как жилось в грехах с трудом.

А про то, как силу взять,

Чтобы жизнь свою понять.

 

Звали молодца Илья,

Только в детстве мать, друзья,

Ну, а банда закрепила,

За ним прозвище Дробило.

 

В пришлый день жил хорошо,

Взял обоз, в чем повезло,

День хорош, чего тут скажешь,

Крови много всех обмажешь.

 

Как обычно в горе стража,

Не щадил, коль была кража,

К праотцам всех отсылал

Банде счастье доставлял.

 

День был длинный и тяжелый,

Был жесток и не веселый,

Да и солнце вспять пошло

Темень, скуку принесло.

 

Засыпала банда скупо-

Где-то смех сочился глупый,

Чуть поодаль храп как звон,

А вблизи и жуткий стон.

Засыпал Илья главарь

В здешней банде государь.

Чуть поодаль, с бандой слитно,

Но боясь людей тех скрытно.

 

Засыпал обычно быстро,

Тем, не мучаясь зазря,

Только сон его был искрой,

Разжигал в нем страх себя.

И сейчас он видел ужас,

Страх преследовал его

Он тонул в кровавой луже,

Неподвижно, тяжело.

 

Но всё разом прекратилось,

Всё ушло, что только снилось,

Тихо стало, хорошо

Очень радостно, легко.

Показался света лучик,

В темном мраке с высоты,

Он надеждой душу лечит,

Благо сеет и мечты.

 

Показался дивный ангел,

Счастье грешнику неся,

А в руках его был факел,

Сам собой, Илью маня.

Встал тут ангел, в очи смотрит,

Со словами не спешит-

Но мгновенье, речь заводит,

И понятно говорит:

«Здравствуй, сын греха Илья,

До тебя пришел тут я,

Рассказать тебе, что будет,

И что смерть мгновеньем дует.

Вижу, главным стал в том мире,

И живешь в кровавом пире,

Но недолго на земле

Жить осталось тут тебе.

Ну, а там что будешь делать,

От огня все муки ведать,

Ведь тебе уж в нем гореть

И мой дом, что сверху греть.

Если хочешь жить со мною,

Да в надежде и с любовью,

Слышать чудо голоса

Зреть блаженство, чудеса.

Ты же знаешь, в жизни нашей,

Можно всё начать с нуля,

Встань на путь, добра и правды,

И иди уж до конца».

 

Тут Илья зашевелился,

И во сне чуть закряхтел,

Сон ему тут вещий снился,

Он во сне сильней потел.

 

Как сдали, он бился, жался,

И под нос всё бормотал.

А во сне перерождался,

В нем он с ангелом роптал:

«Но какой ты путь готовишь,

Чтоб грехи преодолеть

Раз возьмусь, не остановишь-

Ведь хочу я в рай взлететь».

 

Ангел понял, рассмеялся,

Подошел к нему вперед,

Руку дал к Илье прижался,

И сказал, что его ждет.

«Вижу, спишь ты там на камне,

Мирно, тихо при луне,

Но не камень то, проклятье,

Встань, неси его ко мне».

 

А Илья чуть растерялся,

Он не знал куда нести,

От того и испугался-

Но хотел себя спасти:

«Подожди, уж чудный ангел,

Я не знаю где твой дом

Ты скажи, куда с тем камнем,

Мне идти вперед с трудом».

 

Ангел сходу повернулся,

Стал Илью тут вразумлять,

Чуть сильнее улыбнулся,

Начал путь весь открывать.

«За лесами есть дорога,

На неё вставай и в путь.

Дать могу, лишь месяц сроку,

А потом, что есть забудь.

Град …н, его  узнаешь,

Вот туда, ты и пойдешь,

Там и горы повстречаешь,

Груз туда свой понесешь.

Ну, а камень береги свой,

И его не потеряй.

Путь тяжелый и коварный,

Городам не доверяй.

 

***

Утро! – Солнце уже всходит,

Мир от сна с лихвой отходит,

На траве роса лежит

Тишина вокруг стоит.

 

Сон прошел, проснулось тело,

Встал Илья и неумело,

Вспоминал, что сон сказал-

Взял тут камень – Побежал!

 

Тут и банда вся проснулась,

Увидала, усмехнулась,

«Что с твоею головой?

Разум вышел, сон плохой!»

 

Но Илья нахмурил брови,

Глазом банду обводя,

И сказал, сгибаясь в боли,

Непонятные слова.

«Ухожу, от вас навечно,

Мне не надо денег, зла,

Жизнь моя была беспечна,

Смерть, уже тут подошла».

 

Банда быстро вся проснулась,

Поняла! – Сошел с ума,

Смех замолк, все ужаснулись,

Тут послышались слова:

«Атаман, ты что рехнулся,

Ты о чем тут говоришь

Брось свой камень образумься,

Ляг, поспи, и всё пройдет».

 

Но Илья вперед уходит,

Словно он для всех чужой,

И дорогу только просит,

Посылая миру стон.

 

Но толпа не понимает,

Что случилось, с ним Ильей,

И что делать, тут не знают,

Да как жить, под чьей пятой?

 

Тут Илья остановился,

Дух тяжелый перевел,

Взгляд поднял, переменился,

И слова в себе нашел:

«Хватит мне уж зла, безумства,

Не хочу в аду гореть

Отпустите от распутства,

В Рай хочу! – Туда лететь».

 

Банда вся переглянулась,

Разом дружно усмехнулась,

Поводила по виску,

Дала волю языку:

«Вышел, весь наш атаман,

Сон в него вселил обман,

Если хочет пусть гуляет,

Раз безумство поджимает».

 

Тут косой Василий, да не смело,

Слово тихое сказал

Потому как пламя зрело,

А разжечь, он миг ждал:

«Бандой кто тут править будет,

Раз уходишь навсегда,

Кто заменой тебе станет,

Ты реши – Скажи сполна!»

 

Тут Илья подкинул камень,

Призадумался слегка,

Поразмыслил, на прощанья,

И сказал свои слова:

«Все равно мне, кто тут бандой,

Править будет – Хочешь ты,

Я уйду, найдется дьявол,

Что сотрет мои следы».

 

А Василий всё обдумал,

Понял власть в его руках,

И чтоб не было и шума,

Проводил Илью в словах:

«Ну, тогда вперед и прямо,

По дороге вдаль и вдаль,

Мир большой, твоё в том право,

Вмиг уйти раз хочешь сам.

 

Посмеялись все уж вдоволь,

И сказали, что «дурак»,

Жизнь пошла дорогой новой,

И тому тут каждый рад.

 

А Илья пошел в дорогу,

Грех тащить свой понемногу,

Знал он, путь свой, что вперед,

Душу к раю приведет.

Отошел, услышал вопли,

Да, тайник его нашли,

Запах чует уже крови-

Но себя он смог спасти.

 

Шла дорога неказисто,

И летела не так быстро,

Потихонечку вела,

Где тянулась, а где шла.

Люди, что ему встречались,

Меж собою усмехались,

Говорили: «Да, чудак»,

Тащит камень просто так.

«Кинь ты камень, отдохни-

На землице полежи,

Подожди немного время,

А поспишь, пройдет и бремя».

 

Потирал со скорбью камень,

Заглушал в душе печаль,

И глупцам тем на прощанье,

Он словами отвечал:

«Знаю всё, и понимаю,

Оттого тащу, страдаю,

Через тягу, через боль,

Я найду себе покой».

 

Люди, то не понимали,

Дураком лишь обзывали,

Не понять им ничего-

Оттого, как не пришло.

 

***

 

Лес идет не прекращаясь,

Да и свежестью манит,

Вдаль тут глубже удаляясь,

Всё Илья вперед бежит.

 

Авед город показался,

Счастье к сердцу прилегло,

Но еще идти, стараться,

Грех! - Он давит, тяжело.

 

Тут Илья вошел в ворота,

Призадумался слегка.

Осмотрелся у порога-

Что же ждать тут и когда?

«Тихий город, нет народу,

Скрылись все, и мне в угоду,

Хоть бы вышел, кто во двор,

И завел бы разговор.

Так печально и спокойно,

Шел по городу безмолвно,

Но вдруг дом он увидал,

Звук красивый задержал.

Кинул камень, он поднялся,

В доме чудном оказался,

Звук манил, манил его,

Не понятно от чего.

 

Звук сильнее чуть раздался,

И Илья невольно сдался,

Дернул ручку и пошел,

Звук сильней, вовнутрь вел.

Показалась тут палата,

Вся была она из злата,

Стол, накрытый, в ней стоял,

И собою приглашал.

 

Песня милая играет,

Навивая только сон,

Он присел, еду вкушает,

Наслаждаясь за столом.

 

Девы мигом показались,

Песню сонную поют,

Полуголые примчались,

И вина ему дают.

 

Всё прекрасно, всё спокойно,

И душа парит невольно,

Льется музыка она,

Усыпляя тут сполна.

 

Тут девица показалась,

И присела не стесняясь,

Вся красива, молода,

И блистает как звезда.

Взяла горсть тут винограда,

И прижалась вся к нему,

«Жуй мой милый, вот услада,

Сам прижмись, я обниму».

 

Тут Илья поддался чарам,

И закрыл свои глаза.

А девица вся прижалась,

Не нужны уж ей слова.

 

Полчаса всё продолжалось,

Дева бурно целовалось,

Страсть дарила всю ему,

И без меры, одному.

 

Но Илья открыл глаза,

Ужаснулся, как нельзя,

Ведь старуха с ним сидела,

И ему в глаза глядела.

Тут старуху разом скинув,

Побежал он от неё,

Что хотелось, только сгинуть,

Не держать в руках её.

«Надо быстро выбираться,

А не здесь уж оставаться

Это город старых дев,

Где рабом мне быть удел.

Он спустился быстро вниз,

Где-то слышал женский визг,

Тут с земли схватил свой камень,

И на горб его уж тянет.

 

А на камне том старухи,

Восседают словно мухи.

Он бежит, они кричат

И по камню всё стучат.

 

До ворот он добежал,

Те закрыты! – Опоздал,

Девы старые везде,

Появились – Быть беде!

 

Вышла из дому старуха,

Все замолкли, нет и звука.

Чтоб бесчестье наказать,

Надо слово ей сказать:

«Совратил меня, сей путник,

В дом явился как преступник,

Не спросив за стол присел,

И без спроса всё там съел.

А затем стал соблазнять,

Словом, лаской обольщать,

Говорил, что я святая,

И богиня молодая.

С полчаса с ним целовались,

И без страха развлекались,

А потом он онемел,

От испуга в угол сел.

Про меня забыл, увидел,

Оттолкнул и тем обидел,

А от ласк я извелась,

Но уж их не дождалась.

Я хочу, чтоб смерть в костре,

Была карою тебе.

Род мой древний и святой,

Был унижен тут слугой.

На огонь его быстрее,

И соломы принести,

Сжечь его, уж поскорее,

Чтобы честь свою спасти».

 

С диким гамом все собрались,

Своего они дождались,

Взяли под руки Илью,

И давай тащить к костру.

 

На костёр его поставив,

С криком мерзким, чтоб брало.

Но прощение оставив-

И сказали вслух тут всё:

«Ты возьми её в невесты,

Да женись на ней скорей,

Вмиг забудет все обиды,

И простит тебя - Поверь».

 

А Илья, в испуге сильном,

К мукам он ведь, не привык,

Пересилил страх, всесильный,

И задумчиво притих.

А потом словно проснулся,

Взгляд поднял и встрепенулся,

Мигом речь тут произнёс,

Выводя себя из грёз.

«Нет, такую не возьму,

Хоть сожгите не приму,

Мне то, сколько жить осталось,

Так зачем она мне сдалась».

 

Бабки мигом оживились,

И от слов тех, все взбесились

Закричали про закон,

И что он, для всех суров.

«Поджигайте, поджигайте»,

Вдруг послышались слова,

«И соломы подсыпайте,

Пусть он вспыхнет в небеса».

 

И огонь ему под ноги,

Поднесли, с лихвой смеясь,

А Илья распят, убогий,

В пламя смотрит не боясь.

 

Дым тут сизый показался,

Ступни ног уже горят,

Вдруг Илья тут рассмеялся,

И поднял до неба взгляд.

«Камень, взял всё пересилил,

И к тебе, к тебе иду.

Может мы поторопились,

Так быстрее попаду».

 

Тут огонь, огонь всё ближе,

Закрываются глаза,

Он стоит так, неподвижен-

Вдруг исчезли голоса.

Он открыл глаза и видит,

Пусто, ветер здесь один,

Нет огня и град безлюден,

Путь, открытый впереди.

 

Крепче он хватает камень,

И быстрей бежит вперед,

Оставляя на прощанье,

Он в костре от страха пот.

 

***

А дорога, шла всё дальше,

И петляла, как и раньше,

То лесок, а то поля,

То здесь ночь, а то заря.

Шел Илья, вперед сгибаясь,

Да от камня опускаясь,

Но не страшен ему путь,

Страшно в сторону свернуть.

 

Вдруг Василий повстречался,

На пенечке он сидит.

Увидал, заулыбался,

Радость в нем огнем горит.

 

А Илья не понимает,

Как же он сюда дошел.

Негодуя, рассуждает,

Кто и как сюда привел.

«Я ушел, ты оставался,

Ликовал и ухмылялся,

Дураком, меня дразнил,

И убить, как есть просил!

Что сидишь, и что ты хочешь,

Где же банда вся твоя,

Может, что сказать желаешь,

Я послушаю тебя».

 

А Василий отвечает,

К камню руки прилагает,

Хочет он уж как помочь,

Силу камня превозмочь.

«Повезло! - Ты рано скрылся,

Если нет, то смерть ждала,

А я лихо растворился

И от смерти той сбежал.

Ты ушел от нас красиво,

Мы не поняли всего,

Стали куш делить счастливо,

Но недолго счастье шло.

Похватали братцы ружья,

Каждый большего хотел,

Обделённый сразу злился-

Там и выстрел прогремел.

Смерть пошла, косить всех быстро,

Раз и банды уже нет.

И осталось нас немного-

Но в глазах светился бес.

Но то так, не очень страшно,

Всё в порядке не опасно,

Только дряхлый Ярополк,

К нам подкрался словно волк.

Тут и стал он всех нас резать,

Убивать как детвору,

И никто не знал, что делать,

Только знали, что помрут.

Я один в живых остался,

Оттого, что был в лесу,

Слышал крик, помочь пытался,

Но не спас на их беду.

А с утра вдруг сон увидел,

Ангел там во сне стоял,

Он сказал, что не предвидел,

За грехи помочь позвал».

 

Тут Илья его послушал,

Головой слегка потряс,

На дорогу вышел снова,

Словом воздух вдруг сотряс:

«Если Ангел поднимайся,

Камень можешь взять с собой,

Хватит слов, уж собирайся,

Путь не близок нам с тобой».

 

Путь немалый одолели,

Надо сделать им постой,

Да устали, запотели,

Отдохнуть! – Увидеть сон.

 

Тут Василий замечает,

И на камень взгляд бросает,

«Камень толще у тебя,

И круглей, чем у меня.

Может как-то, обменяем,

Меньше тяжесть понесешь,

Путь ведь длинный, что мы знаем,

И вообще когда придем».

 

Тут Илья остановился,

Пот, со лба рукой убрал,

И в задумку погрузился-

А затем ему сказал:

«Этот камень, грех мой тяжкий,

Потому я сам несу,

Твой чуть меньше - Ведь трусливей,

Был ты здесь, на той земле».

 

Снова путь и вновь дорога,

Дались им не без труда,

Но вдвоём, всё не морока,

Время мчится как вода.

А тут город показался,

Красотой своей маня,

И шагами приближался-

Но дойти никак нельзя.

 

Но дошли всё одолели,

Дух чуть-чуть перевели,

Тяжесть скинули, присели,

В город Дус они зашли.

 

Город милый показался,

Предложили в дом войти,

Им поспать и сил набраться,

Чтоб опять свой путь вести.

 

В дом вошли, разговорились,

От вина не открестились,

Захмелела голова,

И язык для хвастовства.

 

Тут Василий вспоминает,

Жизни, прожитые дни,

И в бокал вино вливает,

И кричит сильней в тиши.

«Помнишь ты, Илья те ночи»,

Закричал с лихвой сильней,

«Когда руки плещем в крови,

А добыча! - Апогей.

А потом богатства делим,

Пьем вино, и до утра,

Мы такие, в силу верим,

Жизнь вся наша у костра».

 

Замолчал Илья смущённый,

Он не мог того понять,

Что же нес тот опоённый,

И как быть, чтоб не пропасть.

«Вы не слушайте он пьяный,

Разум, хмель ему затмил,

Отоспится окаянный,

И что бредил, позабыл».

 

А Василий безутешно,

Стал кричать, как было где,

Выпивая безоглядно,

Вина, что стоят везде.

«То Илья разбойник страшный,

Атаманом был у нас-

И средь нас, всех был опасней,

Не жалел кого подчас.

Да и нас держал он строго,

Если нет, убьет любого,

Все боялись, и его,

Мы и телом, и душой».

 

А хозяин подливая,

И рукой вино болтая,

Всё пытался похвалить,

Удивлением одарить.

 

А Василий всё болтает,

Жизнь лихую вспоминает,

Где, когда, кого убил,

Да как в банде с шиком жил.

 

А Илья устал то слушать,

Сон клонил его совсем,

Он бессильно себя мучил,

Сна! - Одно чего хотел.

 

А Василий весь завелся,

Хмель внутри в нем разошёлся,

Он болтал, а за стеной,

Всё писал дьячок смирной.

 

Утро скоро наступило,

Солнце вышло, засветило,

Где Илья и где Василий?-

Да! - В тюрьме их разместили.

 

Тут Василий, вдруг очнулся,

Кинул взгляд и встрепенулся,

Не внимая почему

Он сидит в тюрьме, в плену.

«Что такое, где случилось,

Как такое получилось,

Почему мы здесь сидим,

И вино уж не едим».

 

Подошел старик тут в форме,

Смотрит, смотрит и не дрогнет,

А затем поднял глаза,

Да и вымолвил слова:

«Ну, так что орлы попались,

Мы за вами так гонялись,

А тут сами к нам пришли,

И сказали, что могли.

Суд над вами завтра будет,

Нам не жаль, что вас осудим,

Судим всех мы на земле,

Кто живет в одном грехе.

Ну, а дальше извините,

Вас повесят, уж простите,

Но то будет не сейчас,

Да без всяких лишних глаз».

 

Тут Василий испугался,

Смерти лютой испугался,

Стал кричать, махать рукой,

Биться глупой головой.

«Я, не в чем, не виноват,

Я не главный, я солдат,

Почему меня плените,

Вон Илья! - Его казните».

 

Тишина вокруг настала,

И измена пробежала.

Тут охранник подошел,

Дверь открыл, ключом провел,

«Выходи, раз не виновен,

И в словах будь непреклонен,

Повторишь, увидишь суть,

И найдешь прощенья путь».

 

Встал Василий, побежал,

Был он рад, что задрожал,

Взгляд ехидный и довольный,

Засветился в нем невольно.

 

День прошел и ночь промчалась,

Суд пришел, что тут осталось,

На него идти пора,

А душа не так чиста.

 

«Встать всем люди»! - Суд идет!

Кто же суд сейчас ведет,

Да судья, защитник старый,

Прокурор! - А он упрямый.

 

Суд тут начался, пошел,

Хотя был он предрешен,

В париках уселись судьи,

В зале тут замолкли люди.

«Подсудимый! – Вы Илья,

Встать! – Чтоб видели тебя,

Начинаем мы процесс

Чтоб познал убийца смерть».

 

Судьи сели зашептались,

Тихо что-то говоря,

Взять бумаги попытались,

На Илью, всё не смотря.

А затем договорились,

Понимая, что их ждут,

Вмиг воспрянув, оживились,

Принялись вершить тут суд.

«Васю в зал к нам пригласите,

Он раскаялся во всём,

И с радушием примите,

Без него наш суд стал сном».

 

Он зашел, тут крики «Браво»,

От оваций покраснел,

Кинул взгляд вперед и прямо,

На Илью не посмотрел.

 

Зал бурлил не умолкая,

Отбивая похвалу,

Строгой правды ожидая,

Восклицая посему:

«Атаманов вешать надо,

Развелось как комаров,

Жить хотим себе на радость,

Не бояться их, воров».

 

Ну, а судьи продолжают,

Над Ильей вершить свой суд,

И к трибуне приглашают,

Кому почесть отдают.

«Подсудимый, говорите,

Что известно об Илье,

Да к трибуне проходите,

А не стойте в стороне».

 

Тут Василий весь зажался,

До трибуны подошел,

Покраснел и засмущался,

Похвалой был оглушен.

 

Зал затих, молчанье только,

Тишина вокруг стоит,

Слово выронить тут больно,

И Василий весь дрожит.

 

Подошел к трибуне зыбко,

Опустил свои глаза,

И страшась, да как-то хлипко,

Слово правды всем сказал:

«Атаман недруг мне, правда,

Я боялся и терпел,

Сам желаю, чтобы завтра,

На сосне бы тут висел.

Убивал он много, часто,

И своих всегда терзал,

А увидишь взгляд, так страшно,

Чтоб тебя, в чем не прознал».

 

Тут судья словно проснулся,

Встал к народу повернулся,

Приговор свой зачитал-

И порадовал тем зал.

«Вот упырь! - Я знаю точно»!

На Илью направил взгляд,

«Как же жить, нам с ним тут можно,

Ведь в нем черти сладко спят».

 

А Илья тут подскочил,

Взглядом друга ухватил,

Посмотрел, затем ожил,

Встал и словом одарил:

«Было да! – Что есть, не скрою,

Жил в лесах питался кровью,

Ангел мне с небес пришел,

И из леса вмиг увел.

На дорогу он поставил,

Камень дал, тащить заставил,

Я иду по миру, свету,

К жуткой смерти, да ответа.

А тут дьявол прицепился,

Да как хитро он вонзился,

А как надо помолчать,

Сразу стал всё предавать.

Что мне смерть, дорога хуже,

Раньше будет, мне же лучше,

Не боюсь её я так

Человек я не ишак».

 

Тут защитник воскресает,

Бравый клич в толпу бросает,

Что Илья не виноват,

Что не суд то, а захват.

«Кто он есть! – Илья святой,

Жил он в мире был слепой,

Ангел в жизни появился,

И упырь переродился.

Может жил он жизнью страшной,

То не нам судить о том,

Поменялся не напрасно,

Грех свой смыл с большим трудом.

Ну, а друг его кто это,

Привязался он к нему,

Поменять их - Это дело,

Я тогда тот суд пойму».

 

Тут народ рассвирепел,

Поменять всё захотел,

«Что Илья нам, что Василий,

Было что – Мы осудили».

 

Тут Василия схватили,

А Илью вдруг отпустили,

Поменялось быстро всё-

Уже судят не того.

 

Тут Илью уж пригласили,

И к трибуне подвели,

Люди рядом, словом льстили,

И в герои нарекли.

«Говорите, говорите»,

Тут народ захлопал вдруг,

«Друга-дьявола судите,

Что предал вам столько мук».

 

А Илья чуть улыбнулся,

Понял, грех уж на хвосте,

И к народу повернулся,

Им сказал, что на душе:

«Был он друг мне – Может быть,

Не могу того забыть,

Ну а я, не изменился-

Предавать не научился.

Может он чего сказал,

И меня чем оболгал,

Только я грехи смываю,

А не вновь их собираю».

 

Тут народ рассвирепел,

Каждый в бешенстве горел,

Все кричали, всё сильнее,

Били в грудь себе больнее.

«Убирайся, вон отсюда,

Пока здесь не стало худо».

Уж нашелся тут святой,

Вон из города долой».

 

***

 

Вновь дорога, вновь свобода,

Снова солнце в час захода,

Ночь подходит не спеша,

Темень давит на глаза.

 

А потом опять рассветы,

И от птиц с утра приветы,

Снова свежесть и тепло,

Снова солнце и светло.

Вновь поля, просторы ясны.

А леса! – Уж как прекрасны,

В них туман ночной лежит,

Продлевает сон и жизнь.

«Я не знал прикрас природы,

Что я видел кровь и злобу,

Не хотел красу постичь,

В душу радость запустить».

 

Время шло, всё изменилось,

Солнце в тучах заблудилось,

Дождь пошел всё намочив,

И дорогу чуть размыв.

Показалась деревенька,

Вся в газонах и скамейках,

Тут играют, а народ,

Отдыхает без забот.

 

Тут Илья остановился,

Сбросил камень, остудился,

Вытер пот на голове,

И присел тут на траве.

 

И смотря, он восхищался,

И игрою любовался.

Комбинации ловил,

И себе вслух говорил:

«Интересная игра,

Так смотрел бы до утра,

Но вот путь, дорога тянет-

А пройдешь, тебя не станет».

 

Рядом юноши сидели,

За команду всё болели,

Восхищаясь той игрой,

И порой забыв покой.

 

Тут Илья к ним обратился,

Чуть поднялся от земли,

Расспросить он торопился,

Чтоб подсказку, дать смогли!

«Что же это за игра,

Что играют тут с утра,                                   

Да и как, без остановки,

Им хватает той сноровки».

 

Молодежь вдруг восклицает,

Но руками всё махает,

В них азарт, игра важна,

А беседа так сложна.

«Это наша есть игра,

Каждый день её пора,

Чамагоном называем,

Ей и душу забавляем.

Хочешь, мы тебя научим,

Да покажем ту игру,

Сам сыграешь, не наскучит,

Позабудешь обо всём».

 

Показали, подучили,

Поле быстро поделили,

Стали весело играть,

И друг друга щекотать.

А Илья слегка побегал,

Изнемог, присел в траву,

Быстро силу он проведал,

Закричал: «Сейчас умру.

Не младой ушли все силы,

Я не бегал никогда,

Ещё пять минут, в могилу,

Заведет меня игра».

 

Молодежь тут посмеялась,

Кинув мяч, махнув рукой,

И вблизи обосновалась,

И совет дает другой.

«Спорт есть сила! – Надо бегать,

Тело надо развивать,

Без него здоровье чахнет,

Инвалидом можно стать».

 

А Илья чуть отдышался,

Дух, с лихвой переводя,

Тяжело с земли поднялся,

И спросил насчет дождя:

«Ну, а дождь вам не мешает,

Он идет не устает.

Пока бегаешь, пылаешь,

А как сел, так дрожь берет».

 

Молодежь тут отвечает,

Чуть продумав все слова,

Меж собой не понимает-

Дождь идет же тут всегда!

«Что тот дождь и та погода,

Мы привыкли к ней давно,

Нам нужна в игре победа,

На другое, всё равно».

 

Тут водою напоили,

Накормили, приютили,

Обласкали, дали сон,

Чтоб забыл дорогу, стон.

 

Снова путь и вновь дорога,

Без начала и конца,

Тяжело идти до бога,

Не известно и куда.

 

Дождь идет не прекращаясь,

Смыть дорогу, всё пытаясь,

Но идет Илья вперед,

И ногами лужи бьет.

Да Илье слегка досталось,

Вся одежда истрепалась,

И устал, промок он весь,

Лужи тут нельзя и сесть.

 

Город Танаф показался,

Блеклый город, никакой,

Сам над лесом возвышался,

Но вселял он, не покой.

 

Он зашел, остановился,

Скинул камень, разгрузился,

Пот протер он на лице,

Слово бьется в голове:

«Город странный и бардак,

Может, чудится мне так,

Но ведь грязь, везде лежит,

Всё запущенно на вид».

 

Но в соседнем доме наспех,

Вышло двое тут гуляк,

Поднимая криком на смех,

Не значительный пустяк.

 

А Илья так удивился,

Что немного рассердился,

Помахав им кулаком,

И назвав их диким злом.

 

Шел он, шел вперед и прямо,

Видит, люди, стадион,

Удивился, как-то странно,

Скинул камень на газон.

Камень свой, один оставив,

Он зашел на стадион,

Сам себя взглянуть заставив,

Посмотреть на Чямагон.

 

Тут же публика сидела,

За игрой она глядела,

Поднимая руки вверх,

Когда на поле успех.

Ну, а дождь идет стеною,

Не дает тут всем покою,

Всё сильнее, всё течёт,

И пощады не дает.

 

Тут болельщик подбегает,

Гостю руку пожимает,

И с ехидством, и улыбкой,

Начинает разговор:

«Знаешь друг ты ту игру,

Если да, то в гости жду

Не смущайся всей разрухи,

В каждом страсть! – А к делу муки!»

 

А Илья развел руками,

«Знаю эту я игру,

И дружить хочу, желаю,

И от вас того же жду».

 

Тут болельщик отвечает,

Заодно Илью хватает,

«Ты же наш, я это знал,

Потому и к нам позвал.

И давай, давай смелее,

Заходи, вступай в ряды,

Будет житься веселее,

Раз за «Рад» болеешь ты».

 

А болельщик напирает,

Вдаль кричит и зазывает,

Покричит, опустит руки,

Говоря потом без муки.

«Не игра то, тренировка,

 Для игры, та подготовка,

Будет вечером игра,

Приходи мы ждем тебя».

 

Головой Илья качает,

Соглашается вполне,

Посмотреть о том желает,

На игру в той стороне.

«Хорошо, как есть прибуду,

Посмотрю я на игру,

Но орут у вас повсюду,

Бред, что слышать не могу».

 

Тут болельщик отмахнулся,

«Не смотри на наш народ,

Он чудной» и поперхнулся,

«Но тебя он не продаст».

 

***

 

Вечер темный наступает,

Город словно замирает,

Все бегут на стадион,

Посмотреть кто чемпион!

Стадион набит народом,

Все кричат одно «Ура»,

Нет сомненья, нет вопросов,

Чья же будет тут игра.

 

Руку кто-то поднимает,

И Илью тут подзывает.

То болельщик дорогой,

Что уже почти родной.

«В гости к нам уж подходи»,

Закричал Илье знакомый,

«Дух сегодня наш един,

Победим, порвем, врагов мы».

 

А Илья тут присмотрелся,

Вспомнил тех, с кем только был,

Он играть у них учился,

И людей тех не забыл.

Ну, а тут они врагами,

Выступали для людей,

Все бранились в них словами,

Смерть желали им теперь.

 

Тут игра уж началась,

И трибуна завелась,

Но все быстро замолчали,

И плакаты вниз убрали.

Но тут гол, да в их ворота,

Гул обиды пробежал,

Кто же ждал переворота,

Горечь вот, что гол тут дал.

А затем второй и третий,

Проиграли, не заметив,

Страшный счет поверг всех в шок,

Словно в души был плевок.

 

Вдалеке, поодаль вправо   

Мужиков сидело мало,

Из деревни мужики,

Но орали, как могли:

«Это мы тут победили,

Город этот проучили,

Кубок точно, этот наш,

Кукиш вот - Что вам сейчас».

 

Люди словно обозлились,

Стулья выдрали, взбесились,

И вперед, вперед на бой,

С ошалевшей головой.

 

Тут плюгавенький парнишка,

На лицо совсем мальчишка,

Стал орать, что будет взрыв,

И к отмщению призыв.

«Налетайте, налетайте,

И колы быстрей хватайте,

Вот кастеты, вот ножи,

Будем резать им кишки».

 

Бойня здесь уже начнется,

Стадион сейчас взорвется,

Грех стоит, посыла ждет,

Кто его же заведет.

 

Тут Илья разбушевался,

Меж людей вперед прорвался,

Руки в стороны развел,

Слово нужное нашел.

Став меж ними в середину,

Тем привлек к себе толпу,

Мог он, мигом быстро сгинуть,

Но сказал свою мольбу:

«Стойте, стойте, образумьтесь,

Вы же люди, знайте честь,

Просчитайте, разум взвести,

Крови будут лужи здесь.

Вы же люди, братья все,

Жить вам всем в одной стране,

Так зачем не понимая,

Грех берете не взирая.

Будет кровь, и смерти будут,

Грех падет вам в души всем,

Вам что ужас, этот нужен,

Если нет, тогда зачем!

Да и дождь, грехи смывая,

Хочет души вам омыть,

Только вы всё забывая,

Не хотите грязь умыть.

Бросьте палки и дубины,

Бросьте всё, что есть у вас,

Вы не дети, а мужчины,

Помиритесь тот же час».

 

Кто-то палку первым кинул,

Кто-то стул назад задвинул,

Кто знакомых увидал,

Бросив всё и закричав:

«Что мы ссоримся как дети,

Мы родные, братья все,

Не хотим тут драк и смерти,

Жить хотим все на земле».

 

Дождь, что шел вдруг прекратился,

Месяц ярко засветился,

Закричал народ навзрыд,

Про игру вмиг позабыв:

«Люди дождь ведь прекратился,

И вода вокруг ушла,

Грех от нас отстал, отмылся,

И открылись небеса».

 

Дверь, со скипом приоткрылась,

Взял Илья тут камень свой,

В людях счастье поселилось,

Закричал вдруг хор живой.

«О! Святой Илья ты путник,

Сразу видно божий спутник,

Нас от зла ты уберег,

Да и в мире жить обрек».

 

А Илья схватил тут камень,

Помахал толпе рукой.

Он пошел по миру, вдали,

Понимая грех ушел.

 

***

 

Шел Илья и удалялся,

Но всё шел в лице менялся,

Когда тучу увидал-

Что с грозой на город гнал.

«Видно, что-то не сказал,

Душу всю там не отдал,

Потому и дождь опять

Будет грех с их душ смывать».

 

Снова путь, опять дорога,

Снова вечер и тревога.

Вновь закат, затем рассвет,

Вновь, горит здесь белый свет.

Вновь поля в лучах рассвета,

И роса везде лежит,

Просыпается природа,

Солнце чует, хочет жить.

Там и солнце показалось,

Птиц раздались голоса,

Мир ожил, все изменилось,

Только давит всё тоска.

 

Теплоты людской душевной,

Материнского тепла.

Что дано мне как в насмешку,

Не впитал уж я до дна.

Был же я ребенком малым,

Улыбался и играл,

Всё казалось необъятным,

Но война пришла тут к нам.

Враг пришел на земли наши,

Всё сжигая в пепел, в пыль,

Подожгли мой дом вчерашний,

И войной всех умертвил.

С детства был я сиротина.

Рос как плющ, средь сорняков,

Огрубел, людьми покинут,

Стал я хуже всех волков.

Но зато меня боялись,

Да подальше уж держались,

Если, что кому не так,

Выну нож и жизнь в руках.

Время шло, стал атаманом,

Власти вкус, уж я понял,

Грабил, резал постоянно,

Словно диким волком стал.

Хорошо всё изменилось,

Ангел дал прощенье, милость,

Хоть немного послужить,

Грех тяжелый загасить.

 

День уже и солнце жарит,

Пот течет, струей бежит,

Отдохнуть, себя оправить,

Отдышаться, вновь идти.

И опять ты путь дорога,

Без конца вперед летишь,

Мне идти вперед и снова,

К смерти, что уже спешит.

 

Вот деревня повстречалась,

«По богатому живут»,

Красота души касалась,

Здесь везде цветы растут.

Но одно, что он заметил,

Кто богаче, толще тот,

И кого бы тут не встретил,

Взгляд у всех смотрел в песок.

 

Камень скинул тяжеленный,

Путь хотел он свой узнать,

Но возникли тут проблемы,

Нет людей, хоть что сказать.

Видит тучного мужчину,

Что гуляет сам собой,

Расспросить, узнать дорогу,

И узнать, где путь тут свой.

«Ей, как мне пройти до града,

Покажи мне хоть рукой»,

Человек не дернул  взгляда,

Словно был совсем глухой.

 

Тут из дома вышли люди,

Меж собой всё говоря,

И не толстые, снаружи,

И веселые слегка.

 

Тут Илья заулыбался,

Понял, эти всё поймут,

И с надеждой постарался,

Слово вымолвить уж тут:

«Люди добрые, скажите,

Обращаюсь к вам любя,

Путь дорогу укажите,

Добры, милые друзья».

 

Люди те остановились,

Чуть задумались слегка-

Как-то так переглянулись,

От вопроса чужака.

«Город Бар за лесом ближним,

Верст так десять до него,

А стезя за домом дальним,

Но в том, в граде нелегко».

 

А Илья не понимает,

Руку только опускает,

Пот стирает всё с лица,

Опускает взгляд, глаза.

«Мне водицы бы напиться,

И еды, какой поесть,

А ещё остановиться,

Отдохнуть и дальше в путь».

 

Ну, а люди испугались,

Смотрят прямо, на него,

И с волнением старались,

На Илью пролить всё зло.

«Нет воды и нет тут хлеба,

Не дадим тебе его,

До утра проспать тут хочешь,

Не получишь ты того.

Знаем, мы зачем в Град надо,

Хочешь денег быстрых там,

Камень тащишь для заклада,

Чтоб купить над всеми власть.

Только там, рабом ты станешь,

Не заметишь уж того,

Веру быстро потеряешь,

Кнут и пот есть там и всё».

 

А Илья не понимает,

Что они хотят сказать,

От того и сам страдает,

Что не может их понять.

«Я иду, мой путь до бога,

И идти к нему я рад,

Что мне делать, коль дорога,

Тут сквозит чрез этот Град!»

 

Тут ребята оглянулись,

В дом вошли Илью позвав,

Меж собою усмехнулись,

Без злобы ему сказав:

«А мы думали ты путник,

Из соседних городов,

Хочешь в град идти, как узник,

И трудится там без снов.

Только город этот злобный,

Там жалеют об одном-

То, что ты еще свободный,

И не стал не чьим рабом.

Много люда поглотил он,

Всех не вспомнишь, кто ушел,

Только слышатся всё стоны,

Возле града, в ночь у стен».

 

Головой Илья качает,

Сожаление познал,

Всё уже он понимает,

Тут и речь свою сказал:

«Ну, а что это за люди,

Что стоят, молчат вдали,

Может это ваши судьи,

Если нет – Зачем они».

 

Тут один к окну прильнув,

Усмехнулся, вдаль взглянув,

И от хохота вздыхая,

Слово истины рождая:

«То наместники из града,

Их сослали к нам сюда,

И на нас не кинут взгляда-

А во рту видать вода».

 

У второго взгляд забегал,

Стал он слушать по углам,

А потом тут всем поведал,

Что о Граде этом знал:

«Я тут весть узнал из града,

Будет буча скоро там,

Запылает пламя ада,

И сгорит, весь этот срам».

 

Удивился тут Илья,

«Жизнь уж сложная моя,

Я бежал от ада, боли,

Сколько шел, а ад на воле.

Да спасибо приютили,

Хлебом вкусным накормили,

Да и дали чистый кров,

Чтоб увидеть сладких снов».

 

Утро быстро наступило,

Солнце жарко засветило,

Где Илья! – Уже идет,

Всё быстрей вперед, вперед.

 

Вот и град тут показался,

Он над лесом поднимался,

И видать богатым был

Вид златой Илье открыл.

Да построен он с размахом,

И красивый весь сдали,

Да видать трудов немалых,

При строительстве взяли.

 

Тут и стража показалась,

Стоя молча у ворот,

В град зашел, чего осталось,

Только, где же весь народ.

Посмотрел, полюбовался,

Не видать тут никого,

Но мгновенье, разобрался,

На балконах все стоят.

«Эй, вы люди мне скажите,

Как пройти сквозь город ваш,

За вопрос меня простите,

И за смелость тут у вас».

 

Люди молча все стояли,

Не смотрели на него,

Чужды им его печали,

Денег нет им оттого.

 

Но тут шум и тащат камень,

Люди, словно как рабы,

Страж их плетью подбивает,

Стон идет от той толпы.

 

Ошарашен был Илья,

Понял весь, смысл  житья,

И сейчас увидел худо,

Как людей терзают грубо.

«Страшный город не понятный,

Но ответ! - Кто его даст,

Может раб тот неопрятный,

Раз молчит богатый класс.

 

Страж сильней всё побивает,

В кровь рабов уже забил,

Сам лежит, от сна зевает,

Ноги выше положил.

Вновь удар и пал рабочий,

Силы вышли из него,

На дороге вдоль обочин,

Умирает нелегко.

 

Страж увидел, стал спускаться,

Закричал всем громко «Стоп!»

Он раба поднять пытался,

Но не смог, разрезал строп.

А затем он сел на место,

И вскричал: «Вперед пошли»,

Не внимая рабским жестам,

Закричал от всей души.

 

А рабы идти не могут,

Упираются, стоят,

И кричат и копят злобу,

И безмерно все шумят.

«Мы его сейчас раздавим,

Он живой ещё пока,

Дай минутку, всё исправим,

Унесём наверняка».

 

Страж всё плёткой тут махает,

И рабов ей истязает,

И кричит сильней на взрыв,

Что он прав, а раб есть пыль.

«Эй, давай вперед мерзавцы,

Нет мне дела до него,

Вы рабы, вы все поганцы,

Что велят – То суждено».

 

Один раб к земле нагнулся,

Выбрал камень и пустил.

Камень быстро в цель добрался,

Страж качнулся – Кровь! – Убил!

Тут народ загоготал,

Как булыжник в цель попал,

Разбирают мостовую,

Чтоб ответить напрямую.

 

Тут охрана прибежала,

Лихо в ряд тут собралась,

И ногами застучала,

Злобы, мигом набралась.

 

Раб тут друга заприметил,

Тот охранником служил,

Раньше вместе плети ели,

А теперь он сам их бил.

«Эй, ребята вы же слуги,

Закричали тут рабы,

Да, лишаете нашей жизни-

Мы как вы, земли сыны».

 

Тут охрана растерялась,

Кто-то кинул каску в столб,

Перешла в толпу, смешалась,

Миг настал вдруг роковой.

 

После криков и мечтаний,

Похватали камни все,

Факел рабства и страданий,

Переплавит быстро всех!

 

Пламя долго бушевало,

Людей много полегло,

Град сгорит, Илье казалось,

Стало сердцу тяжело.

 

Всех собрали тех, кто правил,

Уцелевших привели,

На колени встать заставив,

Те, кто власть здесь взять смогли.

 

Тут Илья издали вышел,

К месту, где казнят народ,

Прокричал он громко вскоре,

И взглянул на всех господ:

«Люди, люди не взыщите,

Вы с меня, но я скажу.

Тех господ, как есть простите,

Хватит смерти - Я прошу!

То же грех людской коварный,

Не отпустит никогда,

В вас войдет и став желанным,

Всех погубит, навсегда.

Так, что люди выбирайте,

Да аль нет, о том решайте,

Только помните всегда-

Грех не смоет и вода.

Лучше вы договоритесь,

И бумагу подпишите,

Всё печатью подкрепить,

Чтобы в мире всем вам жить.

Они долго будут помнить,

Всё что надо, исполнять,

Если нет, так суд напомнит,

А не так, под казнь отдать.

 

Люди словно все застыли,

Онемели, поплыли.

Понимают, закрутили,

Волю дьяволу дали.

 

Тут же пленных развязали,

Дав бумагу и перо,

Их с лихвою напугали,

Жить! – Вот благо, что дано!

А толпа всё суетилась,

Поняла, Илья ведь прав,

К нему, снова обратилась,

Миг прощенья испытав:

«О, святой, святой властитель,

Ты с небес спустился к нам,

И для нас святой отныне,

Ведь ты спас всех нас от зла».

 

А Илья поднял тут камень,

Он готов идти вперед,

Путь вот то, что он не знает,

Приоткрыть их он зовет.

«Ну, а как мне через город,

Ваш пройти не знаю я,

Всё горит, тут смрад и холод,

Где дорога уж моя».

 

И толпа без колебаний,

Указала путь вперед.

Показав без изысканий,

Ту дорогу, что зовет.

«Ведь тебе туда на гору,

Там открыты ворота,

К нам зашел, видать, ты впору,

Если нет – Была беда!»

 

***

А Илья, как и обычно,

Брел и брел, не зная дней,

Груз давил, как бы привычно,

Но шагалось веселей.

«Вроде что-то получилось,

Не дал хода я греху,

Может, всё это приснилось,

Ну не сплю я, а живу».

 

Да и путь собой всё манит,

И цветы вокруг меня,

Голову их вкус дурманит,

А сорвать мне их нельзя.

 

Вот и море показалось,

Шумом волн тут известив,

В теле боль, в ногах усталость,

Отдых нужен, сил прилив.

 

Сел Илья у сине моря,

Ноги свесил с грани вниз,

Смотрит вдаль, не знает горя-

Про дорогу позабыв.

«Море, море так красиво,

Даришь людям ты мечту,

Посмотрев на радость, диво,

Ты заводишь мысль одну.

Мысль о тихом, светлом утре,

И в душе простой покой,

Чтоб сидеть смотреть на море,

Было в жизни той - Судьбой.

А пока тут море бьется,

Пеной ноги намочив,

Здесь надежда остается,

Что еще, живёт наш мир».

 

Снова вновь опять дорога,

День уходит, ночь идет,

Путь идет, в душе тревога,

То, что будет, то, что ждет.

«Снова будут встречи, горе,

Снова будут города,

Всё пройти то мне и вскоре,

Только кем уж стану я?»

 

Долго шел и пыль уж въелась,

Нужно, нужно отдохнуть,

Тут деревня показалась,

До неё пройти чуть-чуть.

 

Всё дошел, и в теле радость,

Камень сбросил тут с себя,

Отдышатся, что осталось,

Тяжкий путь прошел не зря.

 

Пригляделся не деревня,

А трактиры всё одни,

Да и люди как поленья,

Спят вповалку как снопы.

Кто не спит, тот пьяный ходит,

И орет, что слух изводит,

Всем тут весело, легко,

Жизнь в похмелье унесло.

«Пьянство труд! – Да, уж не малый,

Это точно знаю сам

Выпил чарку, утром ранним,

День прощай! – Скажу всем вам!»

 

Подошел спросить, как дальше,

У людей, что не лежат,

Те сидят не смотрят даже,

Ничего не говорят.

«Где же город, мне скажите,

Он сильнее всех спросил,

Вы яснее объясните,

Как туда уж мне дойти».

 

Те главою покачали,

И упали от того,

Силы все их убежали,

И видать уже давно.

 

Вышел пьяница из лавки,

И не пьяный он совсем,

Злиться сильно, без утайки,

На лице печать проблем.

 

Тут Илья с надеждой видит,

Что не пьяный он совсем,

Расспросить одно что хочет,

Всё узнать, чего, зачем:

«Эй, приятель помоги,

Покажи дорогу в город,

Мы же люди не враги,

Так зачем молчанья холод».

 

Мужичонка отошел,

От похмелья, да от скуки,

Кинул взгляд, затем отвел,

И издал, решенья звуки.

«Ну, а что за это будет,

Чем расплатишься со мной?

Я хмельной, разряд мне нужен,

Чтобы дать душе покой».

 

Илья стукнул по карманам,

Выбив медную деньгу,

«Вот деньга тут задержалась,

Помогу коли смогу».

 

Дав копейку быстро в руки,

Затряслись, увидев медь,

И пьянчуга издал звуки,

Чтоб спасителя воспеть.

«Ой, спасибо мой спаситель,

Дал надежду ты мне друг,

Через пять минут, простите,

Покажу дорогу, путь».

 

Полчаса и прошло и боле,

Из трактира вышел плут,

Сам уж пьяный, но довольный,

Позабыл, что его ждут.

 

Тут Илья к нему подходит,

Ожидая разговор,

К плуту руку он подводит,

И бросает в очи взор.

«Ну, так что ты путь покажешь,

Долго я тебя тут ждал,

Да ведь вижу, что ты знаешь,

Покажи, что обещал».

 

А мужик не понимает,

Во хмелю уже совсем,

Он стоит его качает,

Сам в бреду уже совсем.

И руками всё махает,

Да бессвязно говорит,

И Илью он отгоняет,

На него сильней кричит:

«Ну, а как за то заплатишь,

Сколько денег дашь ты мне,

Что молчишь ты мой приятель,

Говорю я ведь тебе».

 

Илья сильно удивился,

Он давал уже деньгу,

Да и плут переменился,

Стал подобен он врагу.

«Ведь тебя я заплатил,

Полчаса прошло не боле-

Ты смотрю, уже забыл,

И не помнишь разговора».

 

А мужик главой качает.

Плечи кверху поднимает,

Он не помнит ничего,

Да, и хмель трясет его.

«Как то мало показалось,

Ведь не пьяный я совсем,

Может, что еще осталось,

Дай мне в долг монеток семь».

 

А Илья побил карманы,

И нашел в них золотой,

Посмотрел он злым тут взглядом,

И в трактир пошел с тоской.

Выйдя быстро из трактира,

Осмотрел деревню ту,

Ведь в руках пол литра было,

Чтоб узнать тут правду всю.

 

Отошли они в сторонку,

Чтоб отведать тот нектар,

И затряс мужик руками-

И слюна уж на губах.

 

А Илья уже всё понял,

Как тут спрашивать его,

Он налил, бокал приподнял,

Ждет ответа своего.

«Говори, как в город выйти,

Вновь вопрос я свой задам,

Вижу! - Хочешь это выпить,

Говори! - Аль выпью сам».

 

А мужик слюну глотая,

Взглядом смотрит и дрожит,

Руку тянет, взять сгорая,

И про город говорит:

«Этот город Синоид,

Вдаль за лесом тем стоит,

Чужд он нашему народу,

Подавляет в нас свободу.

Виноград наш вырубает,

И нас пьяниц, изгоняет,

И что главное – Не пьет!

И от нас того же ждет.

Ну, а как нам без вина,

Радость, счастье аль беда-

Выпил рюмку, подобрел,

Все забыл, не пожалел.

Каждый пьет здесь, сколько может,

Нет тут меры никакой,

Да и бог помочь нам должен,

Защитить уж нас собой.

Да мы много обещаем,

Но того не выполняем,

Утром выпил, всё забыл,

А проснулся, день прожил».

 

Тут Илья взбесился сходу,

Не дает же он ответ,

Говорит себе в угоду-

Про дорогу вовсе нет.

«Хватит мозги мне трепать,

Говори, как в град попасть?

А не то вино я вылью,

И мечта вся станет пылью».

 

Понял тут мужик, всё понял,

Что грозят ему в ответ,

Голову свою приподнял,

Рассказав уж свой секрет:

«Тут слегка через лесок,

Верст так пять, на мой глазок,

А затем бугры, канавы,

Дальше парк пойдет, дубравы.

Парк пройдешь, за ним тот город,

Но тепла там нет, лишь холод,

Оставайся ты у нас

Пей, гуляй, живи сейчас».

Сходу выпил он бокал,

Свою песню застонал,

Стал просить второй и третий,

Вдруг упал, и не заметил.

 

Илья шею почесал,

Ум включил, всё просчитал,

Кинул он бутыль на землю,

И пошел, сгибаем твердью.

 

Лес сосновый, в нем дорога,

Воздух свежий, благодать,

Хорошо идти уж снова,

Свежесть леса всю вдыхать.

Тут дубрава повстречалась,

Город близко, там за ней,

Но одно ему осталось,

Доползти туда скорей.

 

Дивный город оказался,

Очень милый и простой,

Им Илья залюбовался,

Он манил Илью собой.

Постучал Илья в ворота,

«Вы откройте дверь свою,

Я не враг, а путник только,

Спать хочу, ночлег ищу».

 

Стража двери отворила,

И обнюхала его,

А понюхав, пропустила,

Словно друга своего.

А потом ночлег тут дали,

Приютили без забот,

Спит Илья, и без печали,

Спит в блаженстве, без невзгод.

 

Утро, солнце показалось,

И прошла тут вся усталость,

Мило, тихо хорошо,

Всё, что мучило, прошло.

Видит он балкон открытый,

Моря слышится прибой,

Ветер дует, но не сильный,

Хорошо в душе покой.

Вышел он тут на балкон,

Осмотреть, тот край мечтает,

Града слышит перезвон.

Утро! – Рай в душе рождает.

 

Тут и люди показались,

Где-то вдали, впереди,

До Ильи уж приближались.

Расспросить, свой путь найти.

«Люди добрые скажите,

Как пройти сквозь город ваш,

И руками покажите,

Не сидеть мне век у вас».

 

Тут мужчина, что со шляпой,

Весь нарядный в пиджаке,

Стал грозить ему он палкой,

Что была в его руке.

«Нет тут выхода, есть вход,

И никак наоборот,

Покорись законам града,

Раз пришел, так без возврата».

 

А Илья так удивился,

От ответа изменился,

Понял, град не рай земной,

А видать, что ад другой.

«Кто тут правит, где глава,

Чтоб поведал мне права,

Покажи к нему дорогу,

Быть он скажет по-другому».

 

Тут прохожий путь сказал,

Голову чуть вверх задрал,

Да и ровною походкой,

Вдаль пошел он неохотно.

 

Вышел из дому Илья,

Камень кинул на себя,

Страсть, горела в нем, сжигала,

Разобраться предрекала.

 

Видит здание большое,

И людей вокруг полно,

Ведь для них, оно святое,

Словно чудо в нем одно.

Он зашел, поднялся выше,

Занял очередь свою,

На скамейку сел поближе,

Стал он ждать, что все тут ждут.

 

Три часа прождал в тревогах,

Всё продумал, обо всём.

Ждал людей, уж в их заботах,

Да и спать уже хотел.

Время долго тут бежало,

Он заснул уже совсем,

Секретарь, его позвала,

«Заходи, чего хотел».

 

Дверь со скрипом отворилась,

Он зашел, захлопнув дверь,

Тут девица появилась,

Взгляд горел, а в ней вся твердь.

Она села, посмотрела,

Оценив всю суть Ильи –

И в мгновенье разглядела,

Что не прост тот муж внутри.

«Заходите и садитесь,

Что случилось там у вас,

Чай аль кофе, что хотите?

Принесут, что есть у нас»

 

Илья голову задрал,

Норов тем свой показал,

Чай - Что чай, он отказался,

Но сдержать себя старался:

«Долго город ваш искал,

А вчера в него попал,

Думал город ваш свободный,

А на нравы благородный.

Оказалось, то не правда-

И зачем пришел сюда?

Да не вижу я тут смысла,

Оставаться навсегда».

 

Тут девица загрустила,

С глаз сняла свои очки,

Оправдаться поспешила,

Зная всё, что здесь внутри.

«Город наш на карантине,

И к тому у нас причины,

Везде пьянство и разврат,

Только здесь пристойный град.

Почему тебя пустили?

Ты не пьян! – Не различили-

Раз ты здесь - То хода нет

Вот те правильный ответ!»

 

Тут Илья разбушевался,

Озлобился и сорвался.

Бучу, шумную готов,

Он поднять без лишних слов.

«Но мне надо в путь дорогу,

Что мне город ваш! - Зачем!

Что хочу? – Добраться к сроку,

Всё в пути преодолев».

 

И девица тут вскипела,

По столу поддав рукой.

Одного она хотела,

Чтобы был бы тут покой.

«Вы мне, что тут говорите,

От меня вы, что хотите!

Чтоб вся дрянь ворвалась к нам,

Сделав хаос, здесь тотчас.

Ведь наш город благородный,

Люди рады потому,

Что нет пьяных и голодных,

Тут запрет ему – Вину!

Если слово есть, скажите,

И в себе-то не таите,

Но, а выхода, здесь нет,

Вот весь мой на то ответ».

 

Прозвучал ответ весомый,

Сделав путника весёлым,

Призадумался Илья,

На мгновенье, да не зря.

«Я уж знаю, что сказать,

Что с болезнью этой делать,

Но, как вам то передать,

Чтобы ум ваш переделать.

Город ваш как пробка в банке,

Вас снесут и без остатка,

Ничего вас не спасет,

И от зла вас кара ждет.

Ну, а как, вы что хотите,

Вырубая виноград,

Пить, чтоб бросили? – Простите,

Будет плох и ваш закат.

Да закрыт, ваш сильно город,

Вам не нужно ничего,

Ни внимая, что уж скоро,

Пьянство будет от того.

Вы откройтесь, отворитесь,

Соберите весь народ,

А потом, уж все решитесь,

Как лечится от сего.

Может, старых не спасёте,

Надо молодость спасать,

Игры с разумом найдете,

Будет ум их охранять.

Надо творчество какое,

В разум совесть их вселить,

А чтоб было всё в покое,

Надо их вознаградить.

Молодежь пойдет за вами,

Может старых поведет,

Чтоб всё сделать, да делами,

Этим может их зажжет.

Ну, а вы что тут творите,

Город в сумраке храните,

Ведь пройдет зараза к вам,

Всё опустит тут к грехам.

Город, так вы не спасёте,

Как вы это не поймете,

Вы спасаете себя,

На других плюете зря».

 

Призадумалась девица,

Что Илья ей тут сказал,

Тишина в момент повисла,

Осознать всё, миг настал.

«Шел бы ты куда подальше,

Нам не сможешь ты помочь,

Сам сказал ещё в начале,

Долгий путь болезни той».

 

Вышел быстро, взял свой камень,

Поклонился на прощанье,

И пошел он до ворот,

Через город всё вперед.

Тут ворота отворились,

Сразу чернь сюда ввалилась,

Вот теперь пойдет борьба,

Кто кого и до конца.

«Буду верить, что победа,

Здесь придет когда-нибудь,

Пробудит, кто пил тут с детства,

И покажет, лучший путь.

Ну, а если не поможет,

Извините уж меня,

Я дал свет, тот, что дать должен,

И винить меня нельзя».

 

Вышел, быстро на дорогу,

Моря звуки слышно вновь,

В Граде шум внушал тревогу,

Но решать, всё им дано.

 

***

 

Как легко идти по морю,

Ждать волну, дышать здесь солью,

Видеть всё, прилив, отлив,

Наслаждаться, что всё жив.

Море радостно игралось,

Солнце грело, улыбалось,

На душе легко, светло,

Как кругом тут хорошо!

Ветерок всё с моря дует,

Берег волнами волнует,

То прилив, то вдруг отлив,

Всякой вечности мотив.

Вот и вечер наступает,

Солнце жар свой охлаждает,

Ночь идет, даря закат,

Темень спустится назад.

 

Вдалеке стрельба и взрывы,

Крик стоит, вперед призывы,

Но то где-то далеко,

Здесь! – Прекрасно и легко!

Ну, идти то дальше надо,

Путь зовет, терпеть, что рядом,

Обойти бы, хорошо,

Но идти уж суждено.

 

Бой вдали там утихает,

Шумом взрывов не пугает,

Ночь спустилась, тишина,

Но в груди слова: «Война».

 

Тут Илья в деревню входит,

Никого там не находит,

Все в траншеях, в блиндажах,

Нет и люда во дворах.

 

Стал искать живых в окопах,

Чтоб дорогу указать.

Вдруг солдат – В руках винтовка-

Он его врасплох застал.

 

Увидав Илью, он вздрогнул,

Взял ружье, затвором лязгнул,

«Стой! - Пароль, быстрей скажи,

Если нет, то смерти жди».

 

Тут Илья так возмутился

Камень сбросил, лоб потер,

Сквозь испуг, сказать стремился,

Что в их дом он мир принес.

«Но не знаю я пароля,

Если хочешь, так стреляй,

Да и смерть есть божья воля,

Он захочет – Сам решай».

 

Раз и щелкнуло ружьё,

То осечка получилась,

Передернув вновь её,

Звуком прежним омрачилось.

Сел солдат, ружье тут кинул,

Опечалил от того,

Из сапог он ножик вынул,

Стал вертеть в руках его.

«Уходи ты прочь отсюда,

А не то я нож воткну,

И не будет больше чуда,

Нож исполнит, что хочу».

 

А Илья присел тут рядом,

Рукавом протер лицо,

Посмотрел суровым взглядом,

И сказал, что суждено».

«Не боюсь я смерти воин,

Смерть! – Лишь то к чему иду,

Есть друзья и надо помнить,

Не искать в других беду».

 

Нож в руке тут замирает,

Война злоба вмиг слетает,

И с наивностью младенца,

Открывает своё сердце.

«Нет патронов у меня,

Если враг, что же тогда,

Смерть! – Одно, что остается,

В плен наш род, он не сдается».

 

И расплакался солдат,

Горечь всю, он вылить рад,

Знал, что смерть к нему стучится,

Но когда она свершится?

«Вижу ты не враг, тут мне,

Ближе сядь к моей спине,

Помечтаем о былом,

И о чем жалеть потом».

 

Илья рядышком присел,

И спиной, спину согрел,

А затем познать решил,

И с вопросом поспешил:

«А скажи мне, что за бойню,

Вы ведете день за днём,

Что за цель! – Зачем вы жизнью!

Лепту платите - Зачем?»

 

А солдат заёрзал сразу,

Закурил он табачок,

Мысли он собрал и разум,

И ответил на подвох:

«Видишь море голубое,

И канал в другое море,

За него война идет,

И покоя не дает.

Всё не можем мы решить,

Как канал тот поделить,

Ведь работы, наши были,

А они о том забыли».

 

Всё курил он, чуть вздыхая,

Злобу, ненависть скрывая,

Страх его уж отпустил,

Он забылся и курил.

 

Вдруг сигнальная ракета,

Свет зажегся в темноте,

Снова бой и вновь атака,

Нет пощады на земле.

Тут солдат не растерялся,

Побежал не испугался,

Взрыв раздался в высоте,

Страшный крик - Он на земле.

Кровь тут брызнула из тела,

На Илью попасть сумела,

Нет в солдате жизни той

Вышла вся уж в мир иной.

 

Крик «Ура» и звук атаки,

Там бегут, в пылу отваги,

И уже недалеко.

Подползает сюда зло!

 

Подбежали тут солдаты,

Страх в них виден далеко,

А в руках их автоматы,

Оттого и нелегко.

«Руки выше, встать с окопа,

Видишь, кто пришел – Пехота,

На допрос его скорей,

Ну, а нам вперед смелей.

Осмотрите все окопы,

Нет живых, проверьте в дотах,

Если есть живые – Смерть!

Им награда умереть!

 

Быстро руки обвязали,

И вперед его погнали,

На допрос, чтоб им сказал,

Всё, что ведал, всё что знал!

 

А Илья переживает,

И что делать он не знает,

Вроде да - И не стрелял,

Так за что же он попал.

«Но ведь я не виноват,

Развяжи меня солдат,

Я же путник, а не воин,

Не стрелял, не лил тут крови».

 

А солдат идет, не слышит,

За собой сильней тащил,

Песню пел, но всё он видел,

Этим путника томил.

«Разберёмся, разберёмся,

И поверь, тобой займемся,

Если будешь виноват!

То узнаешь, что есть ад».

 

В город Айнов привели,

Из сухой степи в пыли.

Крик раздался на весь город:

«Взяли – Вражеский посёлок.

Да, и пленных привели,

Одного – Но взять смогли

Будет скоро пленных много!

Будет наше всё надолго!»

 

Все кричат: «Ура! – Смелей!

Враг бы сгинул и быстрей,

Море будет, как и раньше,

Отдавать, дарить нам счастье!»

 

В дом кирпичный завели,

«На колени» - И ушли,

Тут и смена поспешила,

И приведших отпустила.

Чудо красная палата,

Всё сияет в ней от злата,

Ходят в ней туда-сюда,

Два солдата без конца.

Развязали, посадили,

Да на стул, что прихватили.

Не понять, что дальше, что?

Но понять, спросить с кого!

 

Руки живо разминая,

Взглядов лишних избегая,

Приготовился Илья

Да к тому, что ждать нельзя.

 

Вышли все, вошли тут двое,

Тишь вокруг, и всё в покое,

Тут один вдруг закурил,

Второй за спину вскочил.

Тот, что спереди остался,

Начал бегать и кричать,

Он вопрос задать старался,

Но не знал с чего начать:

«Говорите, говорите,

Ничего не упустите,

Как попал ты на войну,

Сознаешь свою вину!»

 

От тех слов Илья запнулся,

Но мгновенье, улыбнулся,

Стал давать простой ответ,

На людской незримый бред.

 «Да не воин я, а путник,

От миров других отступник,

Я несу свои грехи,

Чтобы смыть всю грязь с души.

Я пришел в ваш край недавно,

Обойти хотел, подавно,

Не нужна война мне ваша,

Расхлебать свою бы чашу».

 

Впереди ходивший слушал,

Усмехался иногда,

Дым глотал, как будто кушал,

Говорить, вдруг стал слова:

«Но ведь взят ты был в окопе,

Не в дороге, не в пути,

Говоришь, и правду вроде,

Только веры нет тебе».

 

А Илья чуть заикаясь,

Сознавая, что сказал,

Объяснял не улыбаясь,

Что он видел, всё что знал:

«Я вам правду говорю,

А она простой бывает,

И сейчас сижу, смотрю,

На людей, что в грех играют».

 

Сзади кто-то вдруг хватает,

И трясти вдруг начинает,

Матерится и орет,

И пощады не дает.

«Кто такой, с какой ты части,

Сколько наших погубил,

Правду мне, скажи отчасти,

А не чушь, что сочинил».

 

Пистолет вдруг свой хватает,

«Говори, всё говори»,

Пистолет тот в нос втыкает,

И орет «Тебе кранты».

 

Звук удара, скрежет странный,

Их раздалось ровно три,

Страх пришел, увы, нежданный,

Сжалось все, что есть внутри.

Потом тело всё облилось,

Жизнь, мгновением прошла,

Дух застыл, душа вся сжалось,

В ожидании конца.

А затем воскресло тело,

Из нутра пошел порыв,

Дух, умерший неумело,

Ожил, холод позабыв.

«Не боюсь я смерти, нет,

Для меня она, что милость,

А для вас один ответ,

Совесть! - Вот что вы забыли!»

 

Что курил, тут отмахнул,

И второму подмигнул,

До Ильи он подошел,

Разговор другой завел:

«Вижу, смерти не боишься,

Смерть тебе как благодать,

К воле рвешься и стремишься,

Чтоб живот в конце отдать.

Ну, а нам скажи, как жить,

Чем войну нам заменить,

Если мир нам вдруг устроить,

Тем врагов не успокоить.

Он придет и нас повесит,

Ты поверь уж право мне,

И народ весь наш изгонит,

Да в пустыни на земле».

 

Руки, руки затекают,

И ума не прибавляют,

Но Илья сидит, молчит,

И ногой слегка стучит.

 

А подумав, рассмеялся,

Понял, вглубь всего забрался,

Тихо начал говорить,

То как надо в мире жить:

«Вы воюете так долго,

Что не чуете и зла,

Сердце ваше стало черство,

Гарь войны, вам ум снесла.

Вы зачем войну ведете,

Что с неё хотите взять,

Ваша цель? - К чему идете,

Я хочу о том понять».

 

Собеседник растерялся,

И понять что есть, пытался,

Но всё в толк не мог он взять,

Что он хочет, как понять.

«Что сказать, я тут не знаю,

От чего ведем войну?

От того как не желаем,

Отдавать врагам страну».

 

А Илья всё понимает,

Но разумно восклицает,

Чтобы поняли тут все,

Зачем войны на земле.

«А зачем канал вам нужен,

Ты скажи, поведай мне,

Станет вам уж сильно хуже,

Раз поделитесь вы все.

Ведь канал для мореходства,

Денег чтоб вам приносил,

В вас рождал, чтоб благородство,

Чтобы миром он служил.

А, у вас что получилось,

Откопали вы канал,

Люди сразу ополчились,

Все решили, что обман.

Тут же ружья где-то взялись,

Разум божий заглушив,

Воевать быстрей собрались,

Лет на триста позабыв.

Молодняк весь перебили,

Плачут дети, матеря,

Разум! – Вот, что вы забыли,

Для вас благость та война!

А чего войной добились,

Разорили земли все,

Смерть одно, с чем вы тут сжились,

Позабыли о себе.

Да и где то благо, радость,

Где, все ваши корабли,

Вы свершили с миром глупость,

И в тупик себя ввели.

Что же вам с каналом сделать?

Закопать его и всё!

Ум вам надо переделать,

Чтобы не было проблем.

Ну, а если не хотите,

Жить, как жили вы всегда,

Договор уж подпишите,

И забудьте, что война.

Ну, а если в душах ваших,

Только гордость и живет,

Не томи свой ум как раньше-

Пулю в лоб, война зовет».

 

Призадумались солдаты,

Показал Илья им суть,

Понимают виноваты,

Но найти как верный путь.

«Тихо, тихо не спеши,

Пулю в лоб, всегда успеешь,

Дай подумать от души,

Свет, надежду дать умеешь.

Но как сделать, помириться,

Мы повязаны в крови,

Да и семьям, как забыться,

Скажут нам! – Что мы враги?»

 

А Илья вновь улыбнулся,

Понимая! – Он дал свет,

Ноги к верху, разминулся,

И дал им простой ответ:

«Поднимите белый флаг,

И за стол всех усадите,

Даже если, кровный враг,

Всё равно его ведите.

Обсуждаете, всё решите,

Что кому и как отдать,

Не согласны! - Не спешите,

Свои пушки расчехлять».

 

Прекратился разговор,

Тишина, кругом молчанье,

И никто не бросит взор,

У всех с думой тут свиданье.

 

Накормили, обогрели,

Уложили до постели,

Ночь пришла и тишина,

Спать, вот счастье, до утра.

 

Солнце, солнце появилось,

Радость утра тут пришла,

Сон глубокий, счастье снилось,

Благоденствует душа.

 

Он проснулся и собрался,

От еды не отказался,

Вышел из дому во двор,

Понял все ушли давно.

 

Вече было, там народ,

Их судьба, решить исход,

Всё забыть и кровь и горе,

Чтоб с войной покончить вскоре.

Там собрались все народы,

Воевавшие давно.

Разрешить конфликт, дать всходы-

Это очень нелегко.

 

Все решали, обсуждали-

Чарки вдруг схватили все,

Мир!- Бокалы застучали,

Прокричали все «Ура».

 

В стороне народ ликует,

Мир! - Не знают, как в нем жить,

Но их это не волнует,

Нет войны! – Чего делить!

«На войне мы все враги-

Чуть себя там не сожгли,

Мы же разум потеряли,

Мира! – Вот чего не ждали.

Да спасибо странник мудрый,

Дал ты добрый нам совет,

Без тебя наш мир безумный,

Воевал бы много лет».

 

И Илья сказал, что надо,

Уходя тут в дальний путь,

Вразумить одно, что нужно,

Пока видят они суть:

«Воевать пусть воевали,

И друг друга убивали,

Кто за то, внесет ответ,

И возьмет на душу крест.

Мир, уж если заключили,

То должны нести ответ.

Да, и богу отнесите,

За грехи, простой ответ.

А ему не надо много,

Хочет храм он возвести,

Ему камни только нужно,

На …ны принести.

 

Вышли старые солдаты,

Им тут камни принесли,

Не они ведь виноваты,

Но, грехи уж им нести.

 

***

Море, лето шум прибоя,

Ветер дует, нет покоя,

Но никто не смотрит вдаль,

Все несут грехи, как дань.

А природа улыбалась,

Радость, душам всем даря,

Солнце грело и смеялось,

Счастье лучиком неся.

Ветер дул, и дул соленный,

Полоща песок волной,

Мир открытый, благотворный,

Жил тут летом и мечтой.

Лишь деревья всё сгибались,

Ветер сильно их сгибал,

Но они и не ломались-

Кто же силу им ту дал.

 

Ну, а путники спешили,

На дорогу, вдаль смотря,

Всё на свете позабыли,

Себя в путь, вперед неся.

 

Вот деревня показалась,

Небольшая, как всегда,

Радость в каждом отозвалось-

Будет им постой, вода.

 

Ближе к ней чуть подошли,

Ноги быстро побежали,

И никто не знал, сдали,

Так куда они попали.

 

Добрели, вошли в деревню,

И упали тут на землю,

Запыхались, заходились,

Им воды, враз охладились.

 

Попросили тут воды,

Чтобы смыть пути следы,

А у них тут вдруг спросили:

«Где вы братья раньше жили».

 

Все тут как-то растерялись,

И сомненье закралось,

Страшен был, тут сей вопрос,

А ответ был очень прост:

«Город наш за горкой той,

Мы оттуда путь свой держим,

Путь ведем в святой покой,

Потому как в это верим».

 

Подошел до них тут жрец,

А в руках его тут палка,

На той палке как венец,

Голова быка торчала.

«Бог ваш праведник телец,

Он у всех один творец,

Вы ему несёте дар?

Говорите! - Сам что дам».

 

Как то все переглянулись,

И словам тем ужаснулись,

Поводили головой,

Увидав тут мир иной.

«Наш всевышний не телец,

Он! – Один земли творец,

А у вас тут темень, враки,

Да божественные страхи».

 

Жрец без меры рассердился,

И мозгов своих лишился,

Стал руками тут махать,

И пришедших убеждать.

«Нет тельца, так докажите,

Бог ваш где, уж объясните,

Если бог ваш есть, тогда,

Почему привел сюда».

 

Ну, а путники в задоре,

Рассмеялись тут на горе,

Им никак-то не понять,

 Как откуда бога взять.

«Оттого-то мы явились,

Чтобы, вы все пробудились,

Словом в души правду влить,

Чтоб тельца смогли забыть».

 

Жрец от гнева матерится,

И на путников всё злится,

Хочет им, он дать урок,

Чтобы знали, кто есть бог!

«Вот сейчас с небес извергнет,

Бог наш, праведный огонь,

Бес сгорит, ваш дух воскреснет,

Обретете вновь покой!»

 

Полчаса тут подождали,

Не изверглось ничего,

Всё смотрели и гадали,

Как случится, где и что.

 

А Илья сидит, скучает,

Пот, со лба всё вытирает,

Доказательств тихо ждет,

И себя не выдает.

А затем вдруг надоело,

Ждать огня осточертело.

Встал с земли Илья, посмел,

И сказал, что он хотел:

«Богу жрец ты, что ль молился,

Где, пропал он почему?

Отчего же не явился

Не разверзся наяву?

Может просто оттого,

Потому что, нет его-

И ваш бык, есть миф природы,

Да обман и сглаз народу».

 

Жрец тут разом воскресает,

В разговор с Ильей вступает,

Ему трудно объяснить,

Честь и совесть сохранить.

«Ну, не надо восхваляться,

И от кары отторгаться,

Знаю, есть тот бог телец,

Он живой - Всему творец.

Мы же молимся годами,

Он являлся временами,

Мы ему давали кровь,

Даже жертвовали плоть.

Он взамен давал нам счастье,

И спасал нас от ненастья,

Всё давал, что нужно нам,

За ту малость, всё к ногам.

Да, что было отдавали,

Нас за это опекали,

А теперь явились вы,

Нет быка и нет мечты».

 

От тех слов и этой чуши,

Хохот всем залез тут в души,

Что Илья весь покраснел,

Но сказать, как есть посмел:

«Да землица ты родная,

Даришь мудрых дураков,

И они тебя, не зная,

Принимают скот в богов.

Ну, а нам пойми не надо,

Доказательства его,

Бог внутри он где-то рядом,

А как жить - То нам дано!

Ну, а если мы не знаем,

Как нам правильнее жить,

Бог нам светом помогает,

Он где правда там стоит.

А у вас кто громче крикнул,

Или больше сдал оброк,

Ждет взамен, чтоб бог явился,

Преподал вам всем урок».

 

Но тут стража прибежала,

Всех пришедших вмиг связала,

Потащила всех к себе,

В город Ревлож на земле.

 

Вновь дорога, снова город,

Вновь усталость, мучит голод,

Взору их предстал тут град,

Весь в цвету, как пышный сад.

В нем красиво и прекрасно,

Воздух свежий и приятно,

Тут фонтаны и ручьи,

А на крышах соловьи.

 

Все блаженно восхищались,

И красою любовались,

Но Илья заговорил,

Всех от сна вдруг воскресил:

«Вы куда нас тут ведете,

Нам ответьте поскорей,

Не молчите, нам скажите,

Что хотите, да быстрей».

 

Стража снова промолчала,

Всё вела, смотрела в след,

Голосов не замечала,

Была нема им в ответ.

 

Вот и площадь показалась,

Их, увидев все взорвались,

Люди стали им орать,

И за волосы хватать.

Видно их давно тут ждали,

Всё гудело, все кричали.

Стража в центр завела,

Поклонилась и ушла.

 

Белый бык везде повсюду,

Здесь торчал подобно чуду,

И для всех людей вокруг,

Он святой! - Как лучший друг.

 

Из толпы, вдруг жрец их вышел,

С белым посохом в руке,

Всем тут крикнул: «Люди тише»,

Все затихли в городке.

«Кто тут смелый выходи,

И со мной поспорь немного,

Знай, что мы же не враги,

Разность в вере, безусловно».

 

Илья бросил камень наземь,

Стер с лица обильный пот,

Отдышался, стал развязен,

Вышел из ряду вперед.

 

Жрец увидел, помолился,

До Ильи вперед прошел,

А потом как помутился,

Словно в храм чужой вошел.

«Люди, братья, это враг ваш,

Он пришел издалека,

Утверждая, что уж бог наш,

Есть мираж наверняка.

Посмотрите ему в очи,

Поменять наш разум хочет,

Но напал он на ответ,

Привнеся в наш мир тут бред».

 

Из толпы вдруг полетело,

Что летать и не умело,

И капуста и яйцо.

Крик и свист, взревел потом.

 

Жрец сильнее клич кидает,

Посох к небу поднимает,

Всех словами он завел,

И угрозами извел.

«Посмотрите люди право,

Бог его не бережет,

Заставляет быть забавой,

Не поможет, не спасет.

Потому, как нет их бога,

Не стоит за их спиной,

И судьба его жестока,

Потому как бык чужой».

 

А толпа ещё сильнее,

Вышла, вовсе из себя,

И давай бросать больнее,

И ругаться, как нельзя.

 

Голову Илья закинул,

Прошептал, себе слова,

Сел на камень словно сгинул,

Тут же вскрикнул и сполна:

«Как судьба моя несчастна,

И все мучает меня,

А сейчас вдруг безучастна,

Стала просто изменять.

Жил я раньше верил в злато,

Кровь я лил, как есть богато,

Верил злато в цвет его,

Убивал, сам самого-

Долго кара продолжалась,

И душа вся исстрадалась,

Но вдруг облик мне предстал,

Дав прощенья в путь призвал.

От того я изменился,

Камень взял со всем простился,

И веду свой путь туда,

Где останусь навсегда!

А сейчас мы к вам явились,

Путь прошли, всех сил лишились,

Что вы люди, нам воды,

Хоть тут кружку принесли.

Нет! - Вы вспомнили про бога,

И про веру нашу скоро,

Всё-то так, но вам решать,

Как молится и страдать.

Да ещё и неизвестно,

Бог ваш есть – Уж интересно,

А то все кричат, что есть,

Да и что живет он здесь!»

 

Жрец воспрянул, осмотрелся,

Руки вверх и завертелся,

Был ответ его уж прост,

Тем внушал толпе психоз.

«Да он к нам с небес спускался,

По утрам всегда являлся,

С той горы смотрел на нас,

Посылая нам наказ».

 

Посмотрел тут жрец на гору,

Что предстала Илье взору.

Руку кверху он поднял,

Вновь, он слово своё взял:

«То божественные горы,

Всем святые те высоты,

Потому как здесь сходил,

Бык, наш бог и господин!»

 

Вновь толпа вся закричала,

Ругань разных голосов,

И никак не умолкала,

Всё бурлила от тех слов.

 

А Илья чуть поразмыслил,

Очи в землю наклонил,

Понял их, гнилые мысли,

И слова тут отпустил:

«Может это не телец,

И не божеский творец,

А природная причуда,

Знаю я, да и откуда.

Там повсюду только горы,

Есть и пастбища просторы,

Там скотина и гуляет,

А с утра, в свету сияет.

Вот бы мир преобразился,

Жилось всем нам хорошо,

Помолился! – Скот явился,

Как всё просто и светло!»

 

Жрец от слов тех побелел,

И совсем рассвирепел,

Что руками замахал,

И народ весь подозвал.

«Люди вы насторожитесь,

Бес то! - Лучше приглядитесь,

Он сказал что бог наш скот,

На огонь его народ!»

 

Стража тут Илью схватила,

На кострище потащила,

Все довольны – Хорошо,

Злость вся вырвалась – Легко!

 

Жрец сильнее закричал,

А потом весь задрожал,

Он поймал его чужого,

Тот, кто знает слишком много.

«Люди, люди посмотрите,

И как есть, меня поймите,

Бес он в теле этом здесь,

Сжечь его нам будет честь».

 

А Илья в костре стоял,

И не грамму не дрожал,

Призывая разум, совесть,

И людей прощал, им в горесть.

«Не боюсь я люди смерти,

Смерть от мук меня спасет-

Вам же грех нести по жизни,

Тот, который не уйдет».

 

Жрец уже совсем в угаре,

Стал тут пленников пытать,

Взял огниво, их пугает-

Хочет всех тут поломать.

«Ну, а вы чего хотите,

На огонь идти за ним,

Если нет – То говорите,

Что наш бык есть бог, един!»

 

Все тут головы склонили,

Тихо «Нет» произнесли,

Умереть! – Одно решили,

И к костру, к Илье пошли.

 

Жрец махнул и всех связали,

И соломы принесли,

Дьявол! – Вот кого распяли,

В жар огня, чтоб их спасти.

 

Жрец последний раз подходит,

Говорит и взгляд не сводит,

Хочет их он победить,

А не просто так спалить:

«Кто гореть в огне не хочет,

Смерть она всему конец!

Пусть покаяться, раз сможет,

Скажет бог, что бык творец!»

 

Но никто не прокричал,

Да и звука не издал,

Все намучились, им полно,

Смерть одно, что видят только.

 

Жрец молчанью рассердился,

Закричать, словно взбесился,

И велел поджечь дрова,

И соломы рукава.

 

Разгорается тут пламя,

Дым глаза слезой дерет,

И огнем уж ноги плавит,

Каждый смерти только ждет.

 

Жрец всё ходит улыбаясь,

Не внимая, усмехаясь,

Он же ересь победил,

И народ тем усмирил.

 

Тут Илья в костре взмолился,

Так, что сам и прослезился,

Верил только он в одно,

Что есть то, что суждено.

«Пощади, ты нас спаситель,

Вразуми её толпу,

Если нет, так жди в обитель,

Я уже к тебе иду».

 

Туча в небе тут собралась,

Пролилась водой вниз.

Вся толпа вдруг испугалась

И подняла дикий визг.

 

Да и молния вдруг с неба,

Разразилась силой света,

И упала навзничь вмиг,

Проломив быка тут лик.

 

Жрец упал и испугался,

Кары божеской лихой,

И вставать не собирался,

Стал для всех он вмиг чужой.

 

Люди тоже испугались,

И на землю улеглись,

Меж собою зашептались,

И вопросом задались.

 

Жрец вдруг встал, пошел к кострищу,

Развязал, кого пленил,

На колени встал дружище,

Руки вниз он опустил.

 

Кто-то встал, ударив с шумом,

По лицу ему рукой,

Да и крикнул с диким гулом:

«Что твой бык стал мне чужой».

 

Вся толпа переменилась,

Побросали кости все,

И пришедшим покорилась,

Беспрепятственно совсем.

 

Погорельцы развязались,

Взяли камни свои вновь.

В путь вперед они собрались,

Позабыли горе, боль.

«Покажите нам дорогу»,

Кто-то громко закричал,

«Ведь идем мы точно к богу,

Это я сейчас узнал».

 

А Илья остановился,

Чуть взглянул, переменился,

Говорить тут стал им речь,

Чтоб народ от бед сберечь.

«Люди кто вы – Бога дети,

Вы запутались в себе,

И попали в злые сети,

Выбрав зло в своей судьбе.

Вы возьмите, помолитесь,

Бог омоет вам грехи,

Только там не заблудитесь,

Ждите! - Он и вас простит!

Ну, а если не хотите,

Ждать прощения его,

Камни, грех вы свой возьмите,

И вперед за мной вперед».

 

Те, кто мог, схватили камни,

Взял и камень дерзкий жрец,

И пошли, в ряды тут встали,

Всем грехам пришел конец.

 

И пошли вперед за горы,

В мир живой и всем родной,

Чтобы сдать грехов оковы,

Чтобы встал, где храм святой.

 

А природа радость дарит,

Завлекая в дальний путь,

Ну, а тяжесть плечи давит,

Чтоб понять всем – Грех несут.

 

Тут осталось им недолго,

Но никто не знает сколько,

Все они идут, идут,

И грехи свои несут.

 

А вдали ...на горы,

И вершина, что всех ждет,

Все устали, но их взоры,

До вершины приведут.

 

Но пришли и, кинув камни,

Отдышались от пути,

Кто устал, на землю пали,

Тяжело весь путь пройти.

 

И Илья свой кинул камень,

Дух с дороги перевел,

Лег на землю - На прощанья,

Крикнул в небо: «Я пришел».

Он закрыл тут очи разом,

Вдруг, чуть дернулось лицо,

Смерть пришла, о чем мечтал он,

Он ушел и далеко.

 

Илья очи разжимает,

Свет горит и ослепляет,

В царстве мертвых он давно,

Но как быть! – Что суждено!

 

Тут ворота и большие,

Под присмотром, но родные,

Держат рай не взаперти,

И Илье туда идти.

 

Он прошел в ворота дальше,

Не встречая мертвых даже,

Ангел сзади подошел,

Разговор вдруг с ним завел:

«Здравствуй, здравствуй сын Илья,

Одолел видать себя,

И за камни те спасибо,

Но мне строится тоскливо.

Ты меня, за все прости,

Что не мог я всё спасти,

И за детство, и за юность,

И что жизнь так обернулась.

Я хотел тебя проверить,

Твою силу всю измерить,

Но ты взял лишь в руки нож,

Выгнал свет с души ты прочь.

Ведь ты жил в грехах убого,

Крови лил всегда уж много,

Никого и не щадил,

Не в любви в том мире жил.

Но я дал тебе однажды,

Глас, призвание уйти,

Ты вскочил, на путь опасный,

Ведь хотел себя спасти.

За дорогой зрел я строго,

Проверял тебя всегда,

Но ты выдержал и много,

И прошел все города.

Был душой ты словно уголь,

Очищал в пути тебя.

Ты очистился и быстро,

И зажглась твоя душа.

Выходил один ты с камнем,

А пришло уж много вас,

Их грехи принес, желанья,

И не силой приковал.

Ты ведь сделал, что хотелось,

Хватит больше проверять,

Здесь живи, уж раз свершилось,

Рай весь твой, что мне сказать!»

 

Рай он рай – Желанье многих,

Но не каждому дано,

Все пройти к нему пороги,

И не кануть в них на дно!

 

05.05.14-14.11.16