Огонь, огонь ты как живой,

И мыслей много занимаешь,

Но не постичь нам головой,

Ты где горишь, и где мерцаешь-

Быть может в печке, рядом где-то,

Ты согреваешь нас собой,

И обжигаешь ярким светом,

Паришь к нам теплою волной.

А может, нет, не тот огонь,

Что в печке нашей всё мерцает,

Тогда какой, и где другой,

Ведь мы его не замечаем.

Узнать хотите, где он рядом,

Горит, стрекочет и сейчас,

Тогда вам право для порядку,

Послушать мой, для вас рассказ.

 

 

Раан.

 

Есть галактики, есть звезды,

Да и множество миров,

На окраинах пустотных,

Раан светил, мерцал как бог.

Не стремился быть он правым,

Правил так, как сам хотел,

Оттого, не для забавы,

Создал мир, как сам сумел.

«Планетарность!» - Как у братьев,

Неприемлема никак,

Для него одно тут счастье,

Власть держать в своих руках.

 

А для счастья, что тут надо,

Только золото и всё.

Но тому тут есть преграда,

Нет же чистого его.

Но оно в горах храниться,

Что на острове его,

Но так взять и им напиться,

Он не мог, увы, того.

А ему хотелось счастья,

Но как выкопать его,

Потому в часы ненастья,

Создал он людей рабов.

Из своей создал их плоти,

Позабыв свой страшный грех.

От того людей и сводит,

Как узрят от злата блеск.

 

Но тут Раан не растерялся,

В ночь заставил всех копать,

А как сам там появлялся,

Заставлял людей всех спать.

По ночам там Лу трудился,

Тускло сушу освещал,

Блеск от злата не искрился,

Тем людей не истощал.

Сам же Лу и не светился,

Словно зеркалом он был-

Раан поодаль находился,

Через Лу на мир светил.

Но менять его ведь надо,

Лу не мог же вечным быть,

Потому раз в день в награду,

Лу давали чуть остыть.

 

Чтоб держать порядок строгий,

Тут нужны другие боги,

Из других их, взяв миров,

Был до них Раан суров.

Было с Рааном их тринадцать,

Разновесных, тех богов,

Кто что мог, тем занимался,

Отвечал, за что он мог.

Первым был Юпитер славный,

Был заменой он исправной,

Как Раан светится, мог,

Но все ждал, настанет срок.

И на нем печаль лежала,

Отвечать за быт, уют,

Это участь доставала,

Люди, что, в лицо плюют.

За прием и сдачу злата,

Тем тут Сатур заправлял,

Он следил, чтоб без обмана,

Каждый золото сдавал.

Если нет, того карает,

Чтоб другим тот грех понять,

Этим страха нагоняет,

Но людей тем не унять.

За еду, за сны, одежду,

Бог тут Ура отвечал,

Он людей не видим взгляду,

Делал дело и молчал.

Бог Нептун, бог развлечений,

Не гнушался он смертей,

Кровью, тяготой мучений,

Развлекал тупых людей.

Дальше Земла с атмосферой,

Дочь Меркура и Венеры,

Хороша была собой,

С влагой чистой голубой.

И понять и всё осмыслить,

Земла только тут могла-

Но хотя не без корысти,

Плата была высока.

Дальше Марс, красавец тоже,

Был с сестрой на вид похожий,

Созидать его удел,

Потому от Раан терпел.

Мать Венера, бог любви,

И богиня красоты,

Радость к жизни приносила,

И людей в грехи вводила.

Её спутник. - Мерк любимый,

Был на вид совсем незримый,

Богом правды был борьбы,

И защитником судьбы.

Плут и Фет в охране были,

Этим пользу приносили,

Нет им дела до людей,

Охранять вот их удел.

Дальше мерзкий бог Фоэций,

И такой уж здесь имелся,

Он смотрел тут за богами.

Проклят был, за то словами.

Самым малым, Лу был бог,

Богом радости стать смог,

Потому его любили,

Как дитя боготворили.

 

Ну, а Раан как мог и правил,

Что хотел, то тут и славил,

Остальные не горели,

Да и власти не хотели.

Но его все что-то гложет,

Раан понять беды, не может,

Ведь у братьев вдалеке,

Всё идет как налегке.

Ну, а он построил рабство,

Сделал все, что он хотел-

Но в душе его злорадство,

Что не всё он тут сумел.

 

Сказку надо начинать,

Чтобы суть всего понять,

Кто есть кто, уже понятно,

Но что будет тут не ясно.

 

Бог Раан сидел на скалах,

Наблюдая за людьми,

Лень следить, душа устала,

Как ему в себя прийти.

Меч свой огненный достанет,

Поиграет, уберет,

Смены ждет, гулять желает,

Ну, а время не идет.

 

Лу идет, настало время,

Он и рад уже ему,

Пост свой сдать и скинуть бремя,

Прогуляться ко всему.

«Погулять по миру надо,

Лень всю сбросить по пути,

Осмотреть всё четким взглядом,

Что не так, и что спасти».

Но корону тут свою,

Не вверял уж не кому,

И себя уберегая,

Под присмотром закрывая.

 

Лу со всем с ним соглашался,

И менять уж не стеснялся,

Был он самый милый бог,

И от Раан светится, мог.

 

Ну, а Раан всё напевает,

Говорить, одно желает.

Счастье дышит из него,

Смена есть и хорошо.

«Каждый день меняться надо,

Не по силам усидеть,

Да и людям, труд как важен,

Ведь не век им сон терпеть».

 

Пока Раан гулял, скитался,

Лу блестеть слегка пытался,

И не видел свет ночи,

Те страданья, что внутри!

 

Лу сидел, сиял, играл,

Скуку ночи разгонял,

Увидал тут меч тяжелый,

И поднять, порыв был скорый.

Вдруг тут молния сверкнула,

По челу тут Лу скользнула,

Ослепило тут его,

И опалило лицо.

Лу от страха зашатался,

Бросил на пол, быстро меч,

Заикаясь, он признался,

Чтоб себя впредь уберечь.

«Да, не меч, а божья удаль,

И не мой! - Мне ясно то,

Кто тебя такой придумал,

Мне понять то, нелегко.

Хватит, я тут наигрался.

Лучше царство освещу,

От безделья, нет и счастья,

Так, кому, да помогу».

 

Стал светить он по просторам,

Освещать в ночи пути,

И смотреть не без надзора,

Что творится там внизу.

Видел люд, что не ссыпает,

Видел тех, кто и копает,

Слышал там стоит мольба,

И надрывные слова.

 

Марс там тоже прибывает,

Предлагая, всем мечту,

Сам в сомненьях прозябает,

Что дает всё в пустоту.

 

Свет тут Раана показался,

Смена скоро подойдет,

Ну, а Лу как замечтался,

Да и смены тут не ждет.

 

Раан сдали, к нему подкрался,

Напугав при этом Лу,

Сам с того заулыбался,

Мысль, тут выразив свою:

«Вижу, ты тут наигрался,

Что в себя и не придешь,

Меч тяжелым оказался,

Что себя и не найдешь».

 

Лу главой как помахал,

Пост свой сдал и убежал,

Вызвав в Раане только смех,

И божественный успех.

 

Ну, а Лу забыть не может,

Взгляда Марса вдалеке.

И понять он Марса хочет,

Чуть прильнуть к его мечте.

 

Входит к Марсу он в обитель,

Улыбается ему,

И как злобный искуситель,

Он с вопросом! - Что к чему:

«Почему ты был в печали?

И не рад своей судьбе?

Люди что ль причиной стали?

Расскажи, поведай мне!»

 

Марс от слов тех отмахнулся,

«Показалось! – Ничего!»

Взгляд повесил, отвернулся,

Не хотел тут зреть его.

 

Лу присел, остепенился,

Успокоился слегка,

Да и словом потрудился,

Тут зайти издалека.

«Видел я тебя в печали,

Был не весел, нерадив,

Я не понял, тебя сдали,

Объясни мне свой мотив».

 

Марс узрел и встрепенулся,

От тех слов в момент проснулся,

Чтоб печаль с души всю смыть,

Начал слово говорить:

«Кто мы есть, наверно боги-

А что движем и зачем?

Если нет ума в них крохи,

Всё продумать, без проблем».

 

Ум смущенно провисает,

Лу сжимает лоб себе,

Ничего не понимает,

У кого, и как, и где.

«У кого поведай друг,

Нет ума, не мыслей мук,

Кто он разума лишенный,

Кто такой приговоренный».

 

Марс в усмешке повисает,

Улыбается всему,

Мысль всё дальше развивает,

Говоря слова ему:

«Видел люд, что всё копает,

То, что нужно нам богам,

Ум их слабостью страдает,

Я тебе о них роптал.

Ведь они тупы и страшно,

Что не дай, то изведут,

Им что скажешь, всё напрасно,

Они разум не поймут.

Вот придумал я лопату,

Дал им в руки дивный труд,

Ум корпел, а что мне в плату,

Если сразу её жгут.

Ум им дать, была мне радость,

Да и гений подарить,

Что они как мы старались,

Всё осмыслить и сложить».

 

Лу как есть заулыбался,

Радость Марсу подарив,

Но в словах тех сомневался,

Он не мог найти в них смысл.

«Смысл слов твоих мне ясен,

Но пойми, ты тоже бог,

Труд твой, может быть опасен,

Ведь неведом нам итог.

Мир, что есть уж не вершина,

И не нам его менять,

Мысль твоя недостижима-

Так зачем всё усложнять!»

 

Понял Марс, его не слышат,

Не хотят, что есть понять,

Да и довод тут не вышел,

Надо метод поменять.

«Ты пойми, вверху там светишь,

А сдали, не видно всё,

Луч твой слабый, не приметишь,

Что страданье не твоё».

 

Лу с печалью улыбнулся,

Ведь не понял, всё что есть.

Встал, дверей рукой коснулся,

Марс успел тут надоесть.

«Всё прощай, пора брать отдых,

Ведь и нам бывать во сне,

Ну, а что до той свободы,

Это явно не ко мне».

 

С Марсом Лу уж распрощался,

И домой быстрей летел,

Тем, что слышал, изумлялся,

Но понять то не хотел.

А потом он долго думал,

И не как не мог уснуть.

Тут в себе, их мысли путал,

И не мог всё отдохнуть.

 

Время смены подбегает,

Скоро надо Раан менять,

Мутит, в сон его бросает,

Он не может быстро встать.

А по телу, мысль всё бродит,

И тревожит, не понять,

С Лу беда тут происходит,

Но не может он всё внять.

«Что такое происходит?

Как пирог, мой ум всё бродит,

Чем же Марс с меня хотел?

И поддеть, как он сумел!»

 

Лу тут встал, засобирался,

Он не может опоздать,

И от мыслей оторвался,

Уже надо выбегать.

 

Раан сидит в большой тревоге,

Ждет он Лу как благодать,

И тут счастье на дороге,

Облик Лу - Его видать.

Весь счастливый и довольный,

После смены не устал,

Понял, скоро будет вольный,

Он того, так долго ждал.

 

Ну, а Лу идет забытый,

Думу думает свою,

Вид его вполне разбитый,

Он не дарит всем мечту.

 

Раан увидел, ухмыльнулся,

Понял, видно стукнул меч,

Засмущался, улыбнулся,

И сказал, чтоб как развлечь:

«Ну, что друг мой доигрался,

Надо меры знать ответ,

Чтоб потом не оказался,

Среди мертвых вмиг планет».

 

Лу от слов тех растерялся,

Он забыл, что есть совсем,

Лоб потер и засмеялся,

Чтоб всё было без проблем.

 

Раан ушел, а Лу остался,

Снова светит ночи свет,

Мысль прогнать её пытался,

А она не хочет! – Нет!

«Может в мир сходить, разведать,

На людей тех посмотреть,

Погулять слегка побегать,

И понять, что Марс хотел.

Быстро вниз, вперед и к шахтам,

Расспросить, узнать скорей,

Рассмеяться вмиг над Марсом,

От его дурных идей».

 

Приземлился, осмотрелся,

И людей тут увидал,

К людям с просьбой обратился,

Радость им свою послал.

 

Люди бога увидали,

Вниз упали, руки сжали,

И тряслись, что смерть сулят,

И за что-то не простят.

 

Лу с вопросом обратился,

И в надежде засветился,

Понял надо их поднять,

Чтоб от них тут всё узнать.

«Хватит люди, поднимайтесь,

В свою сущность возвращайтесь,

К вам пришел, чтоб суть найти,

Чтоб все беды вмиг прошли».

 

Ну, а люди не вставали,

Только очи поднимали,

Как увидят, что бог рядом-

Взгляд уводят виновато.

 

Не случилось, что тут сделать,

Не поднять тут Лу народ,

Ум его, душа болела,

Вышло всё наоборот.

«Ладно, сами то хотите,

Чтоб покинул вас быстрей,

За расспросы уж простите,

Вас познать, хотел скорей».

 

Лу ушел народ воспрянул,

И с усмешкой зажужжал,

Целы все и гром не грянул,

Только их перепугал.

 

Понял Лу не всё так просто,

Надо сдали посмотреть,

Выбрал место, чтоб удобно,

Можно всё тут лицезреть.

 

Видит мать сидит с ребенком,

И не знает, что к чему,

Поиграет как с котенком,

Палкой стукнет по нему.

 

Человек с горы свалился,

Горе видно по нему,

А народ развеселился,

Неизвестно почему.

Дальше видит он Венеру,

Что летит, даря любовь,

Люд во власти дикой скверны,

Дев хватает на бегу.

А потом свой долг исполнив,

Им бы отдых в благодать,

А они работу вспомнив,

Убегают покопать.

 

Лу сидит не понимает,

Как они, так могут жить,

Словом разум охлаждает,

Чтоб себе то объяснить:

«Да, народ, ума вам больше,

Чтоб могли вы в счастье жить,

А что будет с вами дальше?

Не могу я всё сложить.

Раан узнает, мне ответит,

Не поймет, опять вскипит.

Да и кто меня осудит,

Мал, я что-то изменить».

 

Он вернулся, ожидает,

Когда смена подойдет,

Ну, а сам душой страдает,

И в себя всё не придет.

 

Раан вернулся весь довольный,

Нагулялся! – Хорошо!

Пожалел, сияньем желтым,

Чтобы Лу зажегся вновь.

 

В дом свой долго добирался,

А потом не мог уснуть,

Лу понять людей пытался,

Глаз не мог никак сомкнуть.

 

Время шло, в поту проснулся,

Скоро время, пост менять,

Сам себе вмиг ужаснулся,

И не мог себя понять.

 

***

 

Лу явился, Раан был злой,

Ледяной и сам не свой,

Ничего не объясняя,

Убежал всех избегая.

 

Долго Лу о людях думал,

Всё жалел их про себя,

Но  тут мысль в него скользнула:

«Марс, какой имеет взгляд».

 

К Марсу в дом он постучался,

В нем никто не отзывался-

Только где-то тихий шум,

Разносил не ясный гул.

«Есть, кто в доме отзовись,

И предстань и покажись,

Лу пришел к тебе с вопросом,

Расспросить, что мне не просто»

 

Марс тут в доме отозвался,

Но никак не показался,

Где-то вдали всё сопел,

Выходить всё не хотел.

«Заходи мой друг скорей,

А зайдешь, запри и дверь,

Я сейчас, сейчас прибуду,

Все дела свои забуду».

 

Лу зашел, закрыл вмиг двери,

Повернулся, не поверил,

Марс стоял лицо синело,

Волдырями багровело.

 

Изумился, удивился,

Стал расспрашивать его,

И душою прослезился,

Но не понял ничего.

«Что случилось, в чем же дело?

Что с тобой произошло?

Как избить позволил тело?

Кто свершить с тобой то зло?»

 

Марс немного отвернулся,

Голову повесил вниз,

И от слез своих запнулся,

И в молчании завис.

А потом сорвал молчанье,

Словно он родился вновь,

Превозмог своё страданье,

И сказал, загадку слов:

«Не печалься, то за правду,

Я не первый пострадал,

Но за то, смочил я жажду,

И как есть, всё показал».

 

Лу вдруг вспомнил, так зачем он,

В дом до Марса тут забрел,

Не дает ему покоя,

С Марсом прежний разговор.

«Помнишь, что ты говорил мне,

В день, когда к тебе пришел,

Всё подумав на досуге,

Я в тупик себя завел».

 

Марс от скорби улыбнулся,

Вдруг поднял свои глаза,

Ими с Лу переглянулся,

А затем сказал слова:

«Ты забудь, что говорили,

Не пытайся всё познать,

Всё-то бред, и позабыли,

А то можно пострадать».

 

Лу без меры удивился,

Взглядом к Марсу в душу впился,

Правду он, одну искал,

Но её не сознавал.

«Есть ли правда, расскажи мне,

Я ночей уже не сплю,

Ум застрял мой в лабиринте,

Сам людей спасти хочу».

 

Марс от гнева воскресает,

Волю, силу собирает,

И собрав в себе слова,

Поднимает вновь глаза:

«Я у Раана был вчера,

И нашел в себе слова.

Разговор имел с ним строгий,

Видишь сам, что есть в итоге».

 

Лу в надежде встрепенулся,

Понял! – Правды он коснулся,

Хочет больше тут понять,

Чтоб себя хоть чем унять.

«А о чем вы говорили?

Ты скажи, поведай мне,

Почему тебя избили?

Тем, заставив жить в вине!»

 

До стола Марс приседает,

И побои закрывает,

Снова речь свою берет,

Оправдания не ждет:

«Разговор о человеке,

Что у Раана на опеке,

Я сказал ума придать,

Чтоб ему так не страдать.

Ну, а Раан рассвирепел,

Что я правду дать посмел,

Стал кричать, не понимаю,

И во что суюсь, не знаю.

А потом с цепи сорвался,

В гневе меч ему попался-

И взбесился наш Раан,

Стал не бог, а так тиран.

Так, что друг иди не надо,

Знать тебе об этом всём,

Ведь тебе дарить нам радость,

А не жить в уме своём».

 

***

 

Скоро смена будет, скоро,

Лу от Марса убежал,

Мыслей много, очень много,

Он с печалью всё вздыхал.

 

Раан вернулся в злобе, в мыслях,

Ничего не говорил,

К разговорам не стремился,

Только всё молчал, ходил.

 

Лу не стал его печалить,

И вопросы задавать,

Лучше так его оставить,

Чтобы бед, что Марс не знать.

 

Снова Лу домой идет,

Думу думает и ждет,

Что ответ к нему прибудет,

И печаль, он ту забудет.

 

Долги думы и печали,

Ум размыли, укачали,

Нет покоя, нет и сна,

Всё та дума унесла.

Долго он бродил по дому,

И решал, как по-другому,

Радость, счастье потерял,

Всё о людях размышлял.

 

Но меняться ему надо,

Раан не будет его ждать,

Но не хочется быть рядом,

С тем, кто может не понять.

 

***

 

Лу сидит, на бренной смене,

Мысли мучают его.

Находясь в бредовой вере,

Что решит их всё равно!

«Может стать мне человеком,

Взять и облик, взять и суть,

В стан войти в обличье этом,

Чтоб в их души заглянуть».

 

Раз! – И стал он человеком,

Облик, вид людской принял,

И с лихим и звонким смехом,

В мир людской тут побежал.

 

Вот идет, вперед с улыбкой,

Видит группу он людей,

И не зная, что реальность,

Тут, куда порой страшней.

 

Люди гостя увидали,

Окружили, не уйдет,

Закричали, заорали,

И ногами его бьет.

 

Но тут главный проявился,

Взял, поднял его с земли,

И до гостя обратился,

Чтоб понять его смогли.

«Уходи ты вон отсюда,

Это наша тут земля,

И скажи своим! - Оттуда,

Что не место тут гулять».

 

А затем он потихоньку,

Пальцем путь тут указал,

И со смехом, да вдогонку.

По лицу ему поддал.

 

Лу один опять остался,

Не внимая, их людей,

И рукой к челу прижался,

Крови! – Вкус познать сумел.

«Звери!» - Грубо отозвался,

«Но я сам того хотел,

Знал! – И сам сюда ведь рвался,

Получил и чуть прозрел».

 

Но идет он вдаль взирает,

Кровь свою всё подтирает,

Вдруг увидел тут детей,

Да беспечных матерей.

 

Матеря лежат не знают,

Во что дети их играют,

Всё равно им до детей,

Облик их, им то важней.

 

Ну, а дети понимают,

Что им воля тут дана,

И во взрослых все играют,

Где жестокость не страшна.

 

Посмотрел на них с печалью,

Покачал Лу головой,

Обошел их всех по краю,

На глазах с живой слезой.

 

Он уже идет с печалью,

Не внимает ничего,

И с божественной моралью,

Подводя всему итог.

Но тут видит, люд копает,

Добывает с шахт руду,

И руками грунт сметает,

Утешается труду.

 

Лу мгновенно осенило,

Вспомнил с Марсом разговор,

Одарить их устремило,

И взглянуть на них в упор.

 

Вот мгновенье он пропал,

За лопатой убежал,

А потом вдруг появился,

До людей тут устремился.

 

Подошел он к ним довольный,

И с веселою душой,

Стал копать тут грунт тяжелый,

Чтоб подать пример другой.

 

Люди рядом все стояли,

И когда закончат, ждали-

Он закончил, им вручил,

Тут же в ухо получил.

 

Видит Лу, лопату взяли,

И сбежались все тут к ней,

Покрутили, поломали,

И смеялись всё сильней.

А потом её откинув,

Став руками подгребать,

Всё смеялись, гнули спину,

Их не надо убеждать.

 

Лу пришел тут от удара,

И назад к себе пошел,

Выходя тут из кошмара,

Знал, что он хотел, обрёл.

 

Время вновь опять пришло,

И опять меняться надо,

Раан идет, несет тепло,

Смотрит радостным он взглядом.

 

Раан пришел и веселился,

Лу увидел, изменился,

Стал расспрашивать его,

Что случилось от чего:

«Уходил, ты оставался,

Цвел и вольно улыбался,

А сейчас ты весь разбитый,

Но не видно и обиды.

Что с тобой произошло?

Кто же сделал это зло?

Отвечай, раскрой мне душу,

Я пойму и гнев забуду!»

 

Лу глаза тут опускает,

И приврать он не хотел,

Речь свою тут начинает,

Но на Раана не глядел:

«Ночью в мир твой опускался,

Думал мирно погулять,

В человека превращался,

Чтоб его родней понять.

Их увидел я так прямо,

Но не понял, их всю суть,

Получил с лихвой, однако,

Но я сам тот выбрал путь».

 

Раан с упорством в очи впился,

Понял всё и рассердился,

Но тут злобу обуял,

И виновного назвал:

«Это Марс тебя сказал,

К людям он, как есть послал,

Вот кто в царстве всё тут бродит,

И других на то заводит.

Я сказал кто главный бог,

И кто мир построить смог,

Ну, а он принципиальный,

Не внимает смысл реальный».

 

Лу одумался немного,

Понял, что не то сказал,

Марса друга дорогого,

Нехотя тут подставлял.

«Нет, не он, я сам решился,

Мне хотелось поиграть,

Я ведь сам же превратился,

Чтоб о жизни больше знать».

 

Раан рукою отмахнулся,

Злобу сбросил, усмехнулся,

Сел на кресло, не спеша,

И сказал свои слова:

«Вот ты юноша беспечный,

Сам продумал, сделал всё,

Не был ты бы безупречным,

Не простил тебе бы то».

 

Лу дыханье перевел,

Он простой ответ нашел,

И сам Раан не сомневался,

То, что Лу дитя, игрался.

 

Пост свой сдал, он убежал,

От прошения дрожал,

Но до правды докопаться,

Он как прежде всё старался.

«Может к Марсу путь направить,

Не понять, что он хотел-

Он желал же всё исправить,

Но ответа дать не смел».

 

***

 

Вновь на тучу он садиться,

И к Марсу в гости тут летит,

Ум познать, что есть стремиться,

И потому, ночей не спит.

 

Увидел дом и постучался,

Никто по дому не бродил,

С трудом до Марса докричался,

От сна, его он воскресил.

 

А Марс усталый был и сонный,

И с перевязкой на лице,

И вид имел он обреченный,

С обидой явной на душе.

«Ну, что ты хочешь друг мой верный,

Чтоб душу я совсем отдал,

А, что сказал, то были скверны,

Я от тебя вообще устал».

 

Марс глаз открыл свой полусонный,

Увидел друга в синеве,

И крик издал лихой, истомный,

Застыл в раздумьях в тишине.

«Как с тобой, то друг случилось,

И ты Раану насолил!

Мне же это не приснилось,

Как? - Мне другу расскажи!»

 

Лу смутился, улыбнулся,

И в словах, слегка запнулся,

А потом стал говорить,

Чтоб тем Марса убедить:

«Я спускался друг мой к людям,

Человека облик взял,

Рассмотреть их тяги, судьбы,

Ну, всего не рассчитал.

Да, они меня побили,

Но уж тем не разозлили,

Понял! – Им бы в благодать,

Ума разума поддать.

Ну, а где тот дар не знаю,

Может ты, подскажешь что,

Я отдать его желаю,

Чтоб им было хорошо».

 

Марс от слов тех улыбнулся,

Почесал тут голову,

Дверь закрыл и оглянулся,

Не хотел вновь впасть в беду.

«Ты же бог, не человек,

Так зачем берешь ты грех,

Хочешь ты, что есть порушить,

А в итоге, что получишь.

Ты пойми, что есть не нами,

Тут придумано давно,

Ну, а ты всё разрушаешь,

А потом, что? - Всё равно!

Ты им дашь, что есть, а дальше,

Что они взамен дадут,

Может, думаешь что счастье,

Нет! – Потом с тебя возьмут!

Да и Раан не согласиться,

Власть не хочет он терять,

Не известно, что случиться.

Если людям разум дать».

 

Лу присел, остепенился,

Сходу спала пелена,

В думу сильно погрузился,

Опечалившись сполна.

«Но что сделать, он не хочет,

Дать им сущности своей,

А как скажешь, негодует,

Не поймет он их, людей.

А не так что, меч достанет,

И давай людей палить,

Палит, палит, не устанет,

Что об этом говорить.

Что же выкрасть у него?

Чтобы стало всем легко,

Все зажглись и загорелись,

Светом в душах обогрелись.

И чтоб разум стал бессмертный,

Ум холодный, чистый, светлый,

Чтоб решали всё умом,

А не силой, кулаком».

 

Понял Марс, не врет тут Лу,

Он поймал его стрелу,

Мозг его в тупик заходит,

Сам себе уже изводит.

«Знаю, что тебе друг надо,

Да и знаю, где лежит,

Только есть и там преграда,

Что тебя не пощадит».

 

Лу без меры оживился,

Услыхав вдруг те слова,

И в надежде засветился,

Загорелись и глаза.

«Не молчи, а говори,

Ничего и не таи,

Словом тем мне путь покажешь,

И что друг мой, тем докажешь.

 

Марс в печали содрогнулся,

И очей чужих коснулся,

Надо правду говорить,

Чтобы друга с мыслей сбить.

«Есть волшебная корона,

Что у Раана взаперти,

А за ней следят сурово,

Плут и Фет, что у двери.

И контроль, за ними держит,

Там Фоэций, мерзкий тип,

На расправах дух свой нежит,

Никого не пощадит.

Лучше Раана упроси,

А туда не заходи,

Ведь они до стражи зорки,

Распознают, будешь мертвым».

 

Понял Лу, не так всё просто,

Но сомненья затаил,

Путь им выбранный, был сложным,

Но его он тем манил.

«Всё спасибо Марс на слове,

Ты меня остепенил,

И отныне будь спокоен,

У меня не хватит сил.

Мне пора домой на отдых,

Хватит в думе горевать,

А то мутит от свободы,

Ту, которой нам не дать».

 

Не спеша домой добрался,

Всё что мог, о том забыл,

На кровать к себе забрался,

Сбавил он той думы пыл.

Но лежал, о людях думал,

Мысли шли, не мог уснуть,

Приходили неоткуда,

И от них не продохнуть.

 

Снова вечер, скоро смена,

Будет время до утра,

Что же сделать, чтоб застыла,

Его вольная мечта.

 

Снова Лу, тут Раан меняет,

Он беззвучно исчезает,

Ночь приходит помечтать,

И себя, как есть познать.

Лу сидит, огнем мерцает,

Мир людской тем освещает,

Вот и утро будет вновь,

Будет смена, будет сон!

 

Раан чуть раньше Лу меняет,

Этим жалость проявляет,

Надо злобу загасить,

Ведь им дальше вместе жить.

 

Раан нахмурился с надеждой,

Руку выставил он вспять,

Засветился светом нежным,

Тем хотел обиду снять.

«Ты прости, погорячился,

Был я в ярости, поверь,

Понял, ты ведь сам ошибся,

Ведь не знал же ты людей».

 

Улыбнулся Лу, сияет,

Эта радость, вдохновляет,

Мир есть мир и хорошо,

Что же надо им ещё.

 

Лу беззвучно отлучился,

Словно он от сна забылся,

И летит домой назад,

Зная сон, не будет ждать.

 

Сон пришел к нему мгновенно,

Спал долго, спал он всласть,

Только время постепенно,

Начинало пробуждать.

 

Будет скоро его смена,

Снаряжаться надо в путь,

Раан уйдет, ему на смену,

Лу придет в ночи сиять.

 

Раан спокойный, не усталый,

Удавил в себе он злость,

И забыл все те кошмары,

Что прожить тут довелось.

«Заходи и улыбайся,

Покажи свою ты суть,

И забудь всё, не печалься,

Я сглупил, мне отвечать».

 

Лу задумчивый встал вдали,

Головою помахал,

Улыбнулся, он в печали,

Но в смятении стоял.

Но пришла тут в тело совесть,

Понял всё, что Раан сказал,

Снял с лица обиду, горесть.

Но так нехотя, тут врал.

«Не печалься Раан, не надо,

Пострадал! – Не мог всё зреть-

Человеком стал напрасно,

Ну, хотел всё рассмотреть».

 

Раан счастливый стал без меры,

Обретя надежду, веру,

А то всех, обидой, злом,

Он оплел тугим узлом.

«Ладно, всё, мне путь дорога,

Отдохнуть себя вернуть-

Ты не будь как недотрога,

Поиграйся с чем-нибудь».

 

Раан ушел, а Лу остался,

Мысли шли их не унять,

Но забыть он их старался,

Было чем себя занять.

 

Стал гулять по царству Раана,

Увидал он дивный зал,

Вдруг дыханье задрожало,

Понял все, что он искал.

 

Зал как зал, но там охрана,

Плут и Фет стоят внутри,

Два огромных великана,

Тут корону стерегли.

 

Лу немного задержался,

Встал, как вкопанный стоит,

И немного замечтался,

Сам с собою говорит:

«Ну, как быть? – Как к ним пробраться?

Надо план, какой создать,

Не могу я просто сдаться,

И себя, свой дух предать».

 

Видит Фэц с водой приходит,

Страже воду дает пить,

Сам с кувшинов глаз не сводит,

Ведь не хочется ходить!

Фэц внушает «Хватит, хватит»,

А они «Ещё, ещё»,

Видом злым глаза раскрасит,

Понимая – Обречён!

 

Понял Лу, как делать надо,

Чтоб корону получить,

На лице повисла радость,

Смог задачу разрешить.

«Не сейчас, а завтра сразу,

Когда ночь и мне светить,

Взять, отдать тот божий разум,

Людям, что могли бы жить».

 

Снова Раан пришел счастливый,

Был он весел и шутил.

Забавлялся с Лу игриво,

И уже про всё забыл.

 

Посмеялись, попрощались,

В доме Лу своем опять.

Снова мысли в нем рождались,

Сон не мог с ним совладать.

«Что тем людям надо дать?-

Чтоб им жить, а не страдать-

Только, что взамен попросят?-

И чью жизнь на плаху бросят?

Ну, зачем и что в итоге?

Почему хочу страдать!

Чтоб дать людям, той свободы,

Той, которой им не ждать!

Ведь я мал и глупый очень,

Просчитать не всё могу,

Но мой разум это хочет,

Не понять мне почему.

Хватит, спать пора мне. – Хватит,

Сон последний, лучше всех,

Хватит мысли свои тратить,

Что не так – То мой в том грех»!

 

Снова время поджимает,

Смена скоро подойдет,

Тело в страхе замирает,

Понимая, то, что ждет.

«Вот настой, Зело подарок,

Где он взял – Не важна суть,

Только тот настой что сладок,

Даст испившему уснуть».

 

Время шло, он размышлял,

Все подробнее считал,

Только время поджимало,

И на пост уж зазывало.

 

Раан сидит его встречает,

И в улыбке расцветает,

Да и шутит без конца,

Ведь ему бежать нужда.

«Что не светил, Лу приятель,

Где души твоей задор?

Стал ты вовсе непонятен,

Да и где, твой милый взор»?

 

Лу на слово отвечает,

Сам дрожит, всё понимает,

То, что смерть к нему идет,

И пощады он не ждет:

«Глупый я, устал немного,

Мне бы как передохнуть,

Но не очень, очень долго,

Чтоб немного суть вернуть».

 

Раан с улыбкой восклицает,

Сам он знает, это всё,

Словом друга зазывает,

Потерпеть ещё, ещё:

«Мы же боги, ты же знаешь,

Нет нам время, отдыхать,

Час лишь дам – Его желаешь,

Чтоб вернул свою ты суть»!

Но то завтра не сейчас,

День продлю на целый час,

Чтоб ты мог ко мне вернуться,

И с надеждой улыбнуться».

 

Лу главою помахал,

Врал и мысли всё скрывал,

У него одна забота,

Чтоб бала бы всем свобода!

 

Раан ушел, исчез на небе,

Лу вступил в его права,

Кто бы знал на этом свете,

Что идет к Раан беда.

 

К месту, где тут был источник,

Лу бежал как заводной,

Не забыл, что дух тревожит,

И грозит, какой ценой.

 

Увидал живой источник,

Пруд, плескалась, где вода,

Стал он ждать, того кто ночью,

Уж придет, как есть сюда.

 

Видит Лу, что Фэц тут рядом,

С чашей черною в руках,

Понял, прыгать в воду надо,

Чтоб внушить здесь Фэцу страх.

 

В злобе Фэц к воде подходит,

Всё ругаясь на судьбу,

Взгляд на воду переводит,

Видит Лу - Но почему?

Он стоит в воде и плачет,

И лицо всё в синяках,

Весь дрожит и страхом схвачен,

И печаль в его глазах.

«Что с тобой, и что случилось,

Да и что с твоим лицом,

Неужели ты в немилость,

Встал пред Рааном наглецом.

 

Лу тут очи поднимает,

Воздух с силой выдыхает,

Без конца на Фэц глядит,

И с усмешкой говорит:

«Ты не жди, уж не дождёшься,

Чтоб Раан мне стал чужим,

Хотя вижу, ты смеешься,

От того, что стал таким.

Хотя в смехе, есть повинность,

Захотелось поиграть,

Меч Раан взял, вот наивность,

Что теперь мне тут сказать!

Видишь, всё как получилось,

В синяках теперь я весь,

Дал мне кто бы, что на милость,

Уж травы, какую смесь».

 

Фэц в блаженстве рассмеялся,

Не сдержал порыва чувств,

Смехом тем он издевался,

Не смущаясь тут ничуть.

«Сам ты мал, и ум твой малый,

Не бери, что брать нельзя,

Ну, а ты чудак упрямый-

Видно, малое дитя».

 

Лу немного замирает,

Словом дело замышляет,

Но с задумкой не спешит,

Ждет, что жалость пробежит.

«Дал мне кто-бы подорожник,

Залечить лихое зло,

А то я тут, как заложник,

Не могу, светить лицо».

 

Пожалел Лу, Фэц как друга,

И в мгновение пропал,

Ну, а Лу и без испуга,

В воду зелья подмешал.

 

Фэц вернулся очень скоро,

Подорожника принес,

И без всяких разговоров,

Воду взял и вдаль побрел.

 

Подождал Лу чуть, немного,

И за Фэцом вдаль пошел.

Знал, что делать дальше нужно,

Миг удачи предрешен.

 

Подлетел он, рядом к залу,

Где корона взаперти,

Всё внутри забилось сразу,

Понял надо отойти.

 

Видит Фэц, идет с водою,

Плут и Фет кричат: «Пить, пить».

Он со злобною душою,

Дает жажду утолить.

 

Лу стоял и наблюдал,

Того мига, что он ждал,

Но его одно смущало,

Дверь, что вход тот преграждала.

«Нужен ключ от двери зала!

Но где взять? – Где он лежит?

В доме Фэца» - Мысль звучала,

«Он туда уже спешит».

 

Фэц со злобой расстаётся,

В дом к себе быстрый летит,

Лу за ним с лихвой крадётся,

Обмануть – Вот в чем мотив.

 

В дом стучится к Фэцу громко,

Поднимая всех внутри.

Облик, вид, тут взяв никчемный,

Чтобы Фэца обвести.

 

Быстро Фэц открыл тут двери,

С сонным видом на лице,

Лу увидел, не поверил,

От него не ждал вестей.

«Что случилось? - В чем же дело?

Что опять произошло?

Говори ты слово смело,

Что ко мне то привело!»

 

Мысль собрать, её пытался,

Лу стоял и дико трясся,

Он хотел всё рассказать,

Что случилось передать:

«Люди, люди взбунтовались,

Раан схватили и прижали,

Он ведь вышел погулять,

И не мог того там ждать».

 

Фэц в безумстве оживает,

И кулак в руке сжимает,

Понимает, нужен меч,

Чтоб безумство то пресечь.

Он из дома выбегает,

И бежит, и поспешает,

Ни внимая, что обман-

Да и кто виновным стал.

 

Лу увидел ключ заветный,

И схватил его быстрей,

В путь последний и победный,

Он летит спасти людей.

 

Долетел, стоит и смотрит,

Спит охрана уже всласть,

Подошел, замок разводит,

Что осталось лишь украсть.

 

Стал сейчас он вне закона,

И отрыл себе капкан,

Вот она богов корона,

И свершений тяжкий план.

 

Он схватил её, корону,

И зажегся словно Раан,

И быстрей по небосклону,

К людям, к людям, к их мольбам.

 

***

 

Раан по миру всё гуляет,

Смотрит, что-то поправляет,

Видит, Фэц к нему летит,

И без устали кричит.

«Где они? – Где люди эти?

Покажи, чтоб мне узреть,

Взял я меч, чтоб им ответить-

И огнем их дух весь сжечь!»

 

Увидал ту Раан картину,

Но не понял, замер весь,

Стал искать её причину,

Чтоб дала, какой ответ.

«Что с тобой мой друг случилось?

Прилетел и с высоты,

Ты поведай мне на милость,

Не случилось там беды!»

 

Фэц по миру огляделся,

Никого и не узрел,

Поразмыслил и уселся,

То на что и не хотел.

«Обманули, обманули,

Как младенца обвели,

Но зачем меня втянули?

Что хотели – Что смогли?»

 

Раан стоял и долго думал,

Мысли все перебирал,

Слово воронил без шума,

Словно в горе изнывал:

«Если здесь ты друг обманут,

Знать корона не моя,

Люди скоро, впрямь восстанут,

Говорю я-то не зря».

 

Фэц в безумстве замирает,

Понял он всему расклад,

И от мысли застывает,

Он тому не очень рад.

 

Раан от Фэда меч хватает,

Ярость, злобу тут берет,

Но что делать, он не знает,

Сумасшествие ведет.

«Ах ты Марс, уж не учуял,

Подлой всей твоей души,

Знал бы, сделал всё вслепую,

Жизнь твою всю иссушил».

 

«Полетели», Раан завёлся,

Стал глухим он ко всему,

Ведь преступник тут нашелся,

Не известно почему.

 

Быстро молния сверкает,

К небесам тут Раан летит,

Ярость душу наполняет,

От безумия молчит.

 

Увидали, Марс гуляет,

И давай быстрей к нему,

Раан свой меч уже хватает,

И жжет Марса по лицу.

«Знаю, ты её похитил,

Пока дома меня нет,

Получай, о чем ты мыслил,

От меня тебе ответ».

 

Марс от боли восклицает,

И рукой лицо сжимает,

Покраснел от боли той,

Стал безжизненный пустой.

«То не я – А кто не знаю,

Ты поверь на слово мне,

Твою ярость понимаю,

Но не жги меня в огне».

 

Раан тут к Фэду повернулся,

Понимая, что не прав,

Гневно, злобно ухмыльнулся,

Показав весь божий нрав.

 

Фэд в лице переменился,

В ноги пал, и расстелился,

Трясся, знал с кого весь спрос,

Но ответил на вопрос:

«То всё Лу – Он это сделал,

Умоляю, я тебя,

Я не знал, ничто не ведал,

Обманули ведь меня».

 

Раан на Фэда тут взглянул,

Меч в руках его блеснул,

Но не мог излить он злобу,

На никчемную особу.

 

Охладел и меч свой спрятал,

Ярость вмиг ушла назад,

Ум к решению всё сватал,

Чтоб не бить всех наугад.

А потом словно проснулся,

Дело надо продолжать-

К суши разом тут пригнулся,

Стал он Фэда поднимать.

«Ну и что мы развалились,

Нам не спать вперед бежать,

Духом всем своим собрались,

Надо нам его понять.

Да и главная, корона,

Не достать его нам с ней,

Нет меча и нет закона,

Чтоб воздать ему скорей.

И пока на нем корона,

Мы не сможем его взять,

А в чем умысел урона,

Сможет Марс нам рассказать».

 

Марс вдали лицо сжимает,

Но услышал разговор,

Силой тело поднимает,

Отвечая на их спор:

«Людям знаю, он поможет,

Даст им разум, светлый ум,

А они восстанут тоже,

Вдруг увидев, как вокруг».

 

Раан был в ярости и злобе,

Но не знал, как покарать,

Потому как о свободе,

Знал он всё, что надо знать.

«Вы не знаете, что будет,

И получите вы что,

Да огонь людей пробудет,

Но покажет он лицо.

Лучше ты схватил корону,

Я тебя бы умертвил,

А его, ну как я трону-

Жалость давит, нет и сил».

 

Раан от Марса отступает,

Что хотел, всё понимает,

Надо далее лететь,

Чтоб на месте разглядеть.

«Ладно, всё, в коронный зал,

Посмотреть корону ль взял,

Если нет, прощу с годами,

Если да, решать всё с вами».

 

Тут зашли в коронный зал,

Раан от страсти запылал,

Как увидел, он картину-

Что все спят, клонясь на спину.

Вынул меч он свой из ножниц,

И скорей вершить свой суд,

Чтоб всем видеть, чтоб всем помнить,

Что вину, все понесут.

Плут на части разлетелся,

Фет в пространство вдруг исчез,

От суда Раан разгорелся,

Что нагар с него полез.

 

Снял нагар со лба рукою,

Призадумался слегка,

Охладел вдруг головою,

Стал выдавливать слова:

«К карте надо путь направить,

Посмотреть, где Лу и как-

Всё раздаст, но не исправит.

Не себе, не им не даст».

 

Смотрят! – Видят, Лу летает,

И корону всё скребет.

Он людей тех понимает,

Им с лихвою, взять дает.

 

Люди разум получают-

Ум их сходу оживает,

Начинают тут творить,

Словно с богом говорить.

 

Раан сильнее рассердился,

Он не мог того понять,

Видом злобным возмутился,

Не хотел всей сути внять.

«Боги, боги собирайтесь,

Вам держать за всё ответ-

Человека постарайтесь-

Извести! - Вот мой совет».

 

Разлетелись боги в гневе,

И пощады не дают,

Затопили мир тот бренный,

И огнем по людям бьют.

 

Ну, а люди защищаясь,

Разум данный проявив,

И придумать изощряясь,

Строят что-то супротив.

От воды плоты построив,

От огня отвод ведут,

И жильё, в горах построив,

Им богам отпор дают.

 

Ну, а Лу по миру ходит,

Всё корону раздает,

Отломает, людям бросит,

Ничего взамен не ждет.

И немного той короны,

У него уже в руках,

Но её всё без разбора,

Дарит людям, забыв страх.

 

Ну, а боги промышляли,

Видят, сразу убивали,

Исполняли всё приказ,

Не щадя кого подчас.

 

Только Марс людей щадил,

Пропускал и их не бил.

Сам им дать того стремился,

Но не дал – На то сердился.

 

Боги всё тут продолжали,

Истреблять всю расу ту,

Боли ведь они не знали,

Сострадать! – Не их уму!

То, что дал Лу, забирали,

И в корону собирали,

Чтобы Раану передать,

И ждать милость, благодать.

 

Лу дает, они тут следом,

Истреблять, кому он дал,

Людям всё казалось адом,

Мир тут в муках умирал.

 

Раан пытался Лу заставить,

И огнем его палил.

Но ему тут ум не вправить,

Он же волю всем дарил.

 

Раан был злой, невыносимый,

Злился, злился всё сильней,

Клич, бросая нестерпимый,

Излучая гнев мощней.

 

Но совсем остались крохи,

У него, у Лу в руке,

Но он шел и слышал вздохи,

Крики помощи везде.

 

Всё раздал и даже мелочь,

Нет ни грамма у него,

Но он дал чего хотелось,

Пред собой он чист, и всё.

 

Сел внизу, взглянул на пропасть,

Голову повесил вниз.

На устах его улыбка,

Стала в сотню раз милей.

 

Видит Фэд уж недалёко,

Подлетает и кружит,

Горячо смеётся, страстно,

Но с опаской говорит.

«Всё раздал и не оставил,

Хоть маленечко себе-

Вот дурак! – И нас заставил,

Всех убить и сжечь в огне».

 

Лу поднялся, улыбаясь,

Рассмеялся хохоча,

Да и Фэда не стесняясь,

Прокричал тут сгоряча:

«Я дарил богам надежду,

И служил не для себя-

А сейчас я дал народу,

Ума, разума, огня».

 

Ну, а Фэд над ним смеялся,

Не скрывая всей злобы,

Хохоча его боялся,

Ведь свободным, смог он быть.

«Ну, ты Лу дурак я вижу,

Люди кто тебе, зачем,

Дал и ум, да разум в душу,

Чтоб потом тут ждать проблем».

Фэд смеялся без предела,

Рад был мысли он своей,

Ум его не переделать,

Ведь не верит он в людей.

 

Шел тут Лу с улыбкой бравой,

Шел и верил что он прав,

Он не думал про расправу,

Он забыл, что есть тут страх.

 

К Раана очам Лу поставив,

Фэд в сторонку отошел,

Тем прощенья предоставив,

Чтобы злобу Раан отвел.

 

Глядя в Лу со скрытой злобой,

Раан спасения искал,

Лу стоял, искрясь свободой,

Что хотел, он показал.

Раан злобу превозмогая,

Стал, короную махать,

Поучая, возглашая,

Что не хочет убивать.

«Ну и что ты Лу добился,

Вот корона, что отдал,

Нам скажи, зачем взбесился,

Я пойму, прощенье дам».

 

Лу всё больше улыбаясь,

Понимал свой бренный путь,

И ни как не запинаясь,

Говорит простую суть:

«Посмотри Раан на корону,

Ведь не полная она,

Вспомни, кто её тут тронул-

Всем скажи тут, чья вина.

Хватит жалости и скуки,

Виноват, так отвечай,

А жалеть брать на поруки,

Не прошу, уж это знай».

 

Раан вскипел, заколотился,

Топнул с силой сгоряча,

Понял всё, к чему стремился

Всё-то смыто навсегда.

«Ты был бог, и все мы знаем,

Кару сам себе избрал,

Мы убить тебя желаем,

Чтоб мученье ты познал.

Ты хотел помочь им людям,

Помогу тебе и я,

Не богов, людей мы судим,

В этом есть вся суть моя!

Человеком Лу ты станешь,

Испытаешь боль их всю,

И я думаю, узнаешь,

Их страдания стезю.

Приговор мой будет ясный,

На скале его распять,

И молись, чтоб не ужасной,

Твою жизнь я смог бы взять.

А людей я поменяю,

Весь твой труд с лихвой сотру,

Но обиду не стираю,

Буду помнить, как живу.

Ну, а Фэд как есть присмотрит,

За страданьем поглядит,

Ведь он муки очень любит,

И обмана не простит».

 

Возбуждаясь как от счастья,

Понял Фэд, чего хотел,

Потирал себе запястья,

И на Лу в злобе смотрел.

«Гвозди надо, да такие,

Чтобы понял бога суть,

Чтоб ударами лихими,

Его сущность сковырнуть.

Да уж Раан к тебе желанье,

Раскали по ярче луч,

Чтоб поняв, людей страданья,

И прошел их скорбный путь».

 

***

 

Долго Раан ходил, грустил,

И в вине себя топил,

Всё, что мог он передумал,

Рассчитал, что есть откуда.

Смотрит в царство второпях,

Мысль простую понимает,

То, что люди смерть приняв,

Уже злато не копают.

Раан костер тут разжигает,

Люди вновь ему нужны,

Но иных создать мечтает,

Чтоб забыть момент вины.

Опалив слегка, невольно,

Люд  другой, иной ожил,

Но их ум, хотя немного,

Он бы смыслом одарил.

 

Он людей на шахты гонит,

Всем работу им дает,

От богов присмотра просит,

И дохода только ждет.

 

Люди быстро понимают,

То, что боги с них хотят,

Там быстрее грунт сгребают,

И себя всё не щадят.

 

Но вдруг все они собрались,

И стоят чего-то ждут,

Уцелевшие вмиг взялись,

Разрушать весь Раана труд.

 

Человек другой выходит,

Разжигает там костер.

Из огня народ тот лечит,

Разум, ум вдруг всем дает.

 

Гений, разум всё изведать,

Им покоя не дает,

Рассчитать, умом всё сделать,

И с колен народ встает.

 

Раан смотрел и долго думал,

И как быть о том решал,

Мысль пришла, к нему жестока,

И себе он тут сказал:

«Вот уж Лу меня обставил,

Переплюнул, обошел,

Без расчета и без правил,

У меня людей увел.

Распалив костер тут вечный,

Сам обрел, одну лишь смерть,

Но не знает он беспечный,

Что с людей нам взять посметь.

Если разум в каждом ныне,

Кто работать будет, кто?

Да и злато кто поднимет,

Ведь для них теперь я зло!»

 

Вновь огонь свой разжигает,

И людей вновь создает,

Раан от них одно желает,

Чтоб копали без забот.

А они, спускаясь к суши,

Пристают к другим, кто там,

Их огнем вдруг лечат души,

И не помнят про Раан.

 

Нет и сил, всё надрываясь,

Создавал Раан людей,

Подселить рабов стараясь,

Их не мог сдержать идей.

 

***

 

Раан сидел, решал и думал,

К Лу всё жалость проявлял,

Мысли, шли невесть откуда,

Он тут волю потерял.

Сбавил свет тут свой и яркость,

Жалость к Лу тем проявлял,

На душе возникла радость,

От неё он воссиял.

«Фэд, быть может, не замучил,

Не сказал, чтоб убивал.

Если нет, прощу, забуду,

Потому, как всё понял».

 

Он вскочил, сомненья пали,

От признания всего,

Понял он, чего все ждали,

Лу, спасения его.

«Буря зла в меня вселилась,

Разум, выбив из меня,

Жалость словно испарилось,

Загубил я Лу, зазря!

Надо быстро, быстро к скалам,

Может Лу ещё живой,

От смертей душа устала,

Сам себе я стал чужой».

 

***

 

Фэду радость и забава,

Смотрит, как нисходит враг,

Ведь он сам имеет право,

Сделать так, что будет ад.

И взирая в боль и муку,

Упиваясь ей сполна,

Говорил, сгоняя скуку,

Лу с презрением слова:

«Бунтовщик ты, недоумок,

Ничего не изменил,

Ход твой, мыслью не рассчитан,

Ты кому всё дать решил!

И меня обманом дважды,

Чуть и жизни не лишил,

Вот терпи, те муки страшны,

Что хотел, за то терпи».

 

Вниз головушка свисала,

Лу молчал, не говорил,

Его тело умирало,

На ответ уж нет и сил.

 

Фиброй тела Фэц почуял,

Появление – Кого!

Посмотрел тут вдаль немую,

Но не видно ничего.

Ухом вправо обернулся,

Кто-то топает вдали,

Понял, Раан и усмехнулся,

И давай тут Лу трясти.

 

Раан идет вершитель правый,

Но какой-то не такой,

Вид имел совсем не здравый,

И в душа, бархан пустой.

 

Раан пришел, остановился,

Озирая место то,

Вдруг в лице переменился,

Понимание пришло.

 

Фэд в блаженстве, как прислуга,

Подбежал, хвалясь, что здесь,

Только вот его потуга,

Не вняла, тут смыл весь.

 

Раан всё думал, и молчал,

С болью вверх на Лу взирал,

Глазом Фэда замечает,

И ему приказ бросает:

«Кто я Фэд тут? – Бог, и главный,

Что хочу? – Что нужно мне,

И к тебе призыв мой правый,

Снять того кто на скале».

 

Фэд от слов тех растерялся,

Не внимая ничего,

Ведь для блага он старался,

Искупал провинность, зло.

 

Раан увидел, не внимают,

И его не понимают,

Он сильнее заорал,

И опять весь задрожал:

«Снять! – То я тебе сказал,

Пока меч свой не достал,

И давай усердно, быстро,

Пока жизнь из Лу не вышла».

 

Лу прибит надёжно к скалам,

Кровь текла, и весь дрожал он,

Жизнь была на волоске,

И стекала по скале.

 

Фэд стараясь, быстро снял,

Но от злобы тут страдал,

Невдомёк ему тут было,

Что же Раана возмутило.

 

Гвозди, выбрав с рук из ног,

Положил он Лу в песок,

И с улыбкой тут ехидной,

Отошел, чтоб стать невинным.

 

Раан схватил тут Лу, поднял,

И как мать его обнял,

Выше, выше поднимая,

Боль всю чувствуя, страдая.

«Понял я, что ты был прав,

Показал, забыл про страх,

Ну, а я взамен унизил,

Да и смерть к тебе приблизил».

 

Лу на Раана посмотрел,

Улыбнутся, не сумел,

Боль его так сильно сжала,

Но душа его кричала:

«Дай ты людям той свободы,

Но продумай, всё на шаг,

Чтоб не лили они слёзы,

А решали где и как».

 

Всхлипнул Лу, повис беззвучно,

Тело умерло его,

Нет той радости и грустно,

Понял Раан вину всего.

А затем сидел, качал,

И кричал, не уставал,

Сам на смерть обрёк, и зная,

Он себя тем, проклиная.

 

Боль в душе не утихала,

Натворил с лихвой тут дел,

Нет прощенья, жизни смысла,

Свет вдруг Раана потускнел.

«Ведь спасать себя здесь надо,

Сделать всё как есть у всех,

Планетарность! – Сделан выбор,

Так заглажу я свой грех.

Боги, боги все ко мне,

Без боязни и уж все,

Ведь нам надо разобраться,

Как богами здесь остаться».

 

Боги быстренько собрались,

Отложили весь свой труд,

Все тут мужества набрались,

Понимая, что поймут.

Первый Сатур восклицает,

Расправляя руки вверх,

Он же всех тут понимает,

Сознавая свой успех:

«Что скажу, тут всем понятно,

Жить под гнетом неприятно,

И следить за массой всей,

Ничего тут нет страшней.

Что даем мы им как боги,

Свет и труд, да мерзкий быт,

Провинился, мы жестоки,

В этом труд весь наш сокрыт.

А хотелось по-другому,

То как Лу всё представлял,

Но боялись по-иному,

Каждый власть свою терял.

Создал свет ты Раан и жизнь,

Но немного поспешил,

Позабыв, что разум нужен,

Сделал людям только хуже.

Может, как то по-другому,

Всё в порядок привести,

Чтобы чтили как святого,

А не деспота крови».

 

Раан сидел над телом друга,

Не гнушался на упрек,

В смерти Лу его заслуга,

Как исправить – Невдомек.

 

Боли всей с лихвой наелся,

И она сидела в нем,

Взгляд наверх, чуть осмотрелся,

И сказал, чего сумел.

«Извините меня боги,

Что создал я, что ни то,

И не будьте очень строги,

Я ведь тоже, не святой.

Что хотел он – Дать свободы,

В этом есть его вина,

Людям дать богов заботы,

Но не понял всё сполна.

Если каждый думать станет,

То кому там нужен труд,

Их развития не будет,

И они опять умрут».

 

Сатур чуть тут помолчал,

Всё обдумывал, решал,

Мысли долго в нем бродили,

И решенья находили.

«Может дар тот дать немного,

Чтоб он каплей в море был,

Чтоб не жил он в думах долго,

Чтоб дар с музой приходил.

Вот тогда и нам порядок,

Будут долгие года,

А свершат, что непонятно,

Им решать, не нам, всегда».

 

Раан от слов тех улыбнулся,

Покачал тут головой,

Взглядом Сатура коснулся,

Объяснил пример другой.

«Гений – Божий дар, мы знаем,

В том сомненья нет у всех,

Но одно мы забываем,

Что у них защиты нет.

Есть и зло, и есть просчеты,

Это тоже к ним придет,

Вы продумайте пустоты,

Может быть, то вас спасет».

 

И с ответом объясниться,

Сатур разом спохватился,

Быстрым словом на вопрос,

Охладил он Раана мозг.

«Сами всё, что есть решают,

Зло придет, пусть убивают,

Мы не можем всё решать,

Нам одно, свободы дать».

 

Раан решения искал,

Что хотел, всё понимал,

Призадумался в печали,

И сказал, пожав плечами:

«Ладно, всё как вы хотите,

Злата много у меня,

Потерплю, и вы смотрите,

За людьми, хоть как когда.

Одного чего не знаю,

Кто людей возьмет к себе?-

Я смотрю и понимаю,

Земла, вот судьба твоя!

Будешь им, земля, как матерь,

Дашь им кров, дары свои,

Но поверь людской характер,

Не придаст к тебе любви.

Лу вокруг тебя пусть бродит,

Чтобы знали бы они,

Кто им гений дал в их жизни,

И кому они должны.

Да и я отдам немного,

Окончание своё.

Чтоб пылал в ночи высоко,

Свет мой с именем Луны.

Днем всем я светить им буду,

Поменяю день и ночь,

Чтоб с утра бы все повсюду,

Словом Ра меняли сон.

Да и люди не такие,

Будут карлики они,

Но их суть, дела живые,

Будут с разумом своим.

Да вот Фэц, иди сюда,

Знаешь где Земля, Луна,

И тебе туда за ними,

Будешь жить в земной глубине.

Там ответ, за боль и муки,

Будешь грех спускать без скуки,

Только ночью, а не днем,

Завлекать людей тем злом.

Но, чтоб не был ты задирист,

Помни, Ра сменяет ночь,

Свет взойдет, и нет в помине,

Зла, что ты наделать смог.

Да Юпитер мне замена,

Тебе в центр, и в запас,

Я не знаю совершенно,

Сколько золота сейчас.

О! Венера ты поближе,

Буду греть любви огнем,

И тебя тем не обижу,

Всё отдам, пока живем».

 

Но тут Меркул возбудился,

Заревел, загоготал,

Что он слышал, возмутился,

От Венеры то не ждал.

Посмотрел ей быстро в очи,

Та спустила вмиг глаза,

И сказал в ответ той речи,

Очень дерзкие слова:

«Первым буду, я стоять,

Чтоб тебя Ра охлаждать,

Ну, а верная Венера,

Пусть меня любовью грела».

 

Опечален Ра немного,

Но их можно всех понять,

И продумав все недолго,

Понял, что ему сказать:

«Ладно, мы договорились,

Сразу ты, потом она,

Нет обиды, и смерились,

Знаю, кто твоя жена».

 

***

 

Снова Ра тут речь заводит,

Объясняя цель другим,

Но с Венеры глаз не сводит,

Ведь тайком её любил.

«Дальше Марс с лицом побитым,

Не гневи меня в себе,

И не будь таким сердитым,

Я простил и ты прости.

Дальше ты земля живая,

И Луна с тобой всегда,

С ним живи, труд озирая,

Помни, он из-за меня.

Да в ночи менять он будет,

Свет дарить тебе, но мой,

Но ты милость дать не сможешь,

Пусть следит за Фэдом в ночь.

 

Дальше ты Юпитер братец,

На замену, если что,

Если вдруг светить устану,

Потрудись разжечь здесь всё.

Дальше Сатур бог несносный,

Что в рассказах надоел,

Я язык твой слишком острый,

Дальше спрятать не сумел.

Дальше Ура и Нептун,

На окраину идут,

А за ними Плут поодаль,

Весь разбитый, в метеоры.

Да, вы братья все простите,

Есть же Фет тут у меня,

Вы его к себе возьмите,

Ведь за то судить нельзя.

Запустите на орбитах,

От него и вам придет,

Ведь живой, не Лу убитый,

И беда моя пройдет.

Да и сушу разобью всю,

И в пространство запущу,

Не терзать, чтоб больше душу,

И не помнить боль свою.

Вот и всё тут мир, порядок,

И светить мне только вас,

И чтоб свет мой был вам сладок,

Не забудьте бог я ваш».

 

***

 

Мир ожил, образовался,

Мир! – Свободы и мечты,

С нами он согласовался,

Дав нам хлеба и воды.

Утром рано солнце всходит,

Холодок везде стоит,

На народ он счастье гонит

И за нами не следит.

Лучи солнца оживляют,

Пробуждают ранних птиц,

Они песни запевают,

Дарят счастья без границ.

Дальше день, краса иная,

Ветер, запахи цветов,

И свобода неземная,

Прелесть синих облаков.

Где весна, мир оживает,

Где-то осень наступает,

Где-то лето, где зима,

Где-то холод, где жара.

Но мы часто забываем,

Всё естественным считаем,

Да и как живем мы здесь-

Позабыв про весь процесс.

Только в вечер, в темный сумрак,

Зажигается Луна,

И как скудный, мертвый спутник,

Светит нам всё свысока.

Только мы не замечаем,

В каждом жизнь идёт своя,

О Луне той забываем,

Не нужна! – Она ничья!

Только вот огонь к нам в души,

Принесла она Луна,

И кого об этом спросишь,

Нет ответа где, когда!

 

Ну и мне уже довольно,

Сказку надо прекращать,

Что же мне сказать осталось,

Что не всё, что есть нам знать.

 

28.07.15- 31.12.16