Кто-то в бой идёт, да с болью,

Кто-то цветик рвёт с любовью,

Где-то льётся жутко кровь,

Где-то жизнь даётся вновь.

 

Часть№3

Жизнь и смерть

 

Князь Итиль, с земель гонимый,

Всё бродил неутомимо,

Он искал чудесный стан,

Чтоб там был бы каждый зван.

И, года скитаясь в мире,

На людей смотрел он шире,

Никого, не погубив,

Да завета не забыв

Всё ему тут надоело,

Но мечта всё душу грела:

Отыскать земли кусок,

Где бы каждый жить уж смог.

А привалы были быстры,

Месяц-два все тут, как птицы,

Снова скачут на конях

То в лесах, а то в полях.

Но никто не скажет слова,

Что судьба у них сурова,

Кто хотел, остался там,

Да вознеся к небесам.

 

***

Вот зима уж наступила,

Вся земля вокруг остыла,

Холод руки морозил,

Да и в пляс людей вводил.

Вдруг всё тучи застелили,

И снега припорошили,

Не видать уже вблизи

Лошадей на той стези.

Князь велел остановиться:

«Будем станом становиться,

Надо землю нам отрыть,

Чтобы снег тот пережить».

Все в работу подключились,

Заметались, завозились,

Не заметив только то,

Что река недалеко.

Но народ, не видя горя,

Всё копал, землянки строя,

Все согрелись, веселы,

Да на подвиги смелы!

Князю первому создали,

Землю быстро всю убрали,

Лампы, факелы зажгли,

Да ковры туда внесли.

 

Князь устал от той дороги,

Лег на ложе, вскинул ноги,

Стал отца он вспоминать,

Потихоньку рассуждать.

 

***

А зима уж наступила

И в права свои вступила,

Снег пошел, всё заметя,

Хлопья белые вертя.

Вся природа изменилась,

Зиме лютой покорилась,

И, застыв от холодов,

Погрузилась в радость снов.

Речка, что текла здесь рядом,

Не найдешь и острым взглядом,

Коркой белой поросла,

Словно жизнь там умерла.

Ветер зимний дул из леса,

Всё свистел без интереса,

Снег, сдувая на пути,

Что уже и не пройти.

 

Князь, уставший от дороги,

Всё лежал, раскинув ноги,

Задремал, забыв про всех,

Сон пришел, да без помех.

 

***

Час двенадцатый стучится,

В людях сон, им крепко спится,

Слышен храп и дикий гул,

Ветер с лесу также дул.

С речки, что текла здесь рядом,

Вышла дева с ярким взглядом,

Лёд собою растопив,

Свет в округе погасив.

Князь, храпевший на кровати,

Спал так крепко, как некстати,

Разбудить его не мог

Даже самый грозный бог.

Она в ноги поклонилась

Отдавая князю милость,

По челу рукой прошла,

Сон из тела увела.

 

Князь проснулся да в поту,

Весь он в дреме и в бреду,

Кинув взгляд по сторонам,

Крикнул в страхе: «Кто же там?»

Вдруг она пред ним явилась,

Словно с неба уж спустилась,

Дева дивной красоты,

Как богиня с высоты.

«Кто ты, славная богиня,

Не молчи, скажи мне имя,

Как попала ты ко мне?

Может, сплю я в чудном сне».

 

Тут девица улыбнулась,

И лица его коснулась,

Чуть прижалась князю в грудь,

Чтоб на ней слегка вздохнуть.

«Здравствуй, муж ты мой далёкий,

Дочка я царей глубоких,

Я, Итиль, жена твоя,

И пришла забрать тебя».

 

Итиль страстью воспылал,

Женщин он еще не знал,

Ну, а тут краса явилась,

Да на грудь ему свалилась.

«Бог ты мой, как ты красива,

Благородна и учтива!

Кроткий взгляд, высокий лоб –

Всё, чтоб я в тебе утоп.

Но с морей должок остался,

Все отец твой расстарался,

Он увел мою семью

Применяя власть свою.

Да и люди здесь все встанут,

Без меня их всех обманут,

Истребят, аль полонят,

Всех размоют, подчинят».

 

Тут девица отвлеклась,

От груди оторвалась,

Сделав вздох, его отбросив,

Встала на ноги напротив.

«Загрустил ты уж откуда,

Жизнь людская – словно шуба:

Скинул шубу – и опять

Можешь снова всё начать».

 

Князя очи почернели,

И от слов тех погрустнели:

«Как так можно говорить

Про людскую нашу жизнь?»

 

Тут девица побелела,

Кровь морская в ней вскипела,

Всё совет отца её,

То, что люди все гнильё.

«Живы все твои родные,

В море все вы уж простые,

Только выпустишь всех вас –

Белый свет опять погас».

 

Тут Итиль всю понял суть,

Что родных уж не вернуть,

Так зачем она явилась,

Да из моря поклонилась.

«Не язви мне, дочь морская,

Своим обликом лаская,

Покажи отца и мать

Будет мне, что им сказать».

 

А девица поняла,

Что слегка перебрала,

Надо как-то исправляться,

А не дурью заниматься.

«Ты ж иди со мною в море,

Покажу родных я вскоре,

Будешь жить ты с ними там,

Я тебе их всех отдам».

 

А Итиль уже поехал,

Так завелся, не до смеха,

Он не спорил ни когда,

А тут кровь как понесла.

«Нет уж, милая царица,

Всех сюда, краса девица!

Если нет, то извини

Да за всё меня прости!»

 

А девица извинялась,

Всё вернуть она пыталась,

Но уже и не вернуть,

Всю любовь сменила грусть.

«Что ты, князь, не понимаешь,

С сердцем всё моим играешь?

То отец пленил их всех,

И они его на грех».

 

Но, а князь разгорячённый,

Словно медь был раскалённый,

Продолжал всё петь одно,

Что болело и давно.

«Нет, с тобой не сговоримся,

Друг для друга не сгодимся,

Ты отдай отца и мать,

Что ещё могу сказать».

 

Тут царевна встрепенулась,

Подошла и улыбнулась,

Очи их сошлись - тотчас

Свет, светивший, вмиг погас.

«Хорошо, князь, успокойся

И чуток уж мне откройся,

Ты не бойся, я разок

Преподам тебе урок.

Ты возьми меня руками,

Прикоснись ко мне губами,-

Глаз закрой свой и замри,

Досчитай до цифры три».

 

Князь так сильно в то поверил,

Что царевну не обмерил,

Ну, а тут её рука

Холод в сердце принесла.

Он вскочил, почуяв слабость,

Прокричал: «Попал на сладость,

В глаз царевне, он смотря,

Понял: все, что сделал, – зря.

 

А царевна, заклиная,

Фразы громко повторяя,

Выла, что-то говоря,

Страх и ужас, весь маня!

«Князь, твою возьму я душу,

Всю судьбу твою разрушу,

И людей всех перебью,

Грех и ужас сотворю.

Мне, увы, не будет хуже,

А свободный, всем ты нужен,

Вот тогда тебя приму

И в моря я взять смогу.

А умрешь ты, муж мой, если,

Воскрешу тебя на месте,

Ведь с тобой едины мы –

В день один мы рождены».

 

Всех очами усыпляя,

Вдруг ушла, всем сон внушая,

Все проспали до утра,

Как жена была хитра!

 

***

Утро поздно наступило,

Солнце снег позолотило,

Люди выглянули в мир,

Увидали снега пир.

И в округе всё белело,

Что вчера ещё чернело,

И морозом закрепив

Всё в снегу здесь утопив.

«Князя, князя разбудите,

Да и в чувство приведите,

И скажите ему так

От природы подан знак».

 

Прибежали князя слуги,

Распуская смерти слухи,

«Ведь он лег давным-давно.

Все лежит в глазах стекло.

Он не будится, что делать?

Потрясти! Его прогневать,

Он лежит и не храпит,

Может быть, так крепко спит?»

 

Князя еле разбудили

И себя тем уморили,

Князь проснулся как младой,

Пригляделись: он седой.

 

***

Вышел. Люд весь возроптал,

Князя белым увидав:

«Что случилось, князь, с тобой

В час суровый и ночной?»

 

Князь подумал со смущеньем,

Взгляд убрал проникновенный,

Сделал вид, что долго спал,

Путь замучил наповал.

«Я не знаю, что случилось

И во сне мне что приснилось,

Но зато я знаю, где

Жить мы будем на земле!»

 

А народ заволновался,

И от слов тех растерялся,

Спали ж в поле и в степи,

Все ж хотели дом найти.

«Где же? Князь мечту создай,

Где же? Тот прекрасный рай,

Где найдем мы мир-покой,

Да и чтоб нам был постой?»

 

Понял князь, поймал мечту.

Всех поймал на простоту,

Каждый тут мечтал о доме,

О землице, о соломе.

«Есть другое в мире море,

Куда мы пойдем все вскоре,

Да и речка там течет,

И никто там не живет!»

Князь свой дикий взгляд убрал,

Чтоб ни кто бы, не сказал,

Что не он стоит пред ними,

А жена внутри прижилась.

«Кто пойдёт со мною к морю?» –

Через сутки – Я не скрою,

Путь наш долгий, но земля,

Там безмерно хороша».

 

А народ не понимает,

Что гласит он, что вещает,

Сделал в ужасе глаза,

Попытался что сказать:

«Князь, какое хочешь море,

Вспомни всё: придем мы к горю,

Вспомни, князь, завет отца,

А сейчас уж мертвеца».

 

Сделав взгляд, он свой холодным,

Заглушая звук свободы,

Понял надо власть всю брать,

И диктат свой проявлять.

«Нет, решенья не меняем

И завет тот забываем!

Кто со мною, тот вперёд,

А кто нет – погибель ждёт»!

 

***

Ну, а люд у князя разный,

Да до тайн чужих он страстный,

Увидали князь не тот

Все давай, открыли рот.

Собирались, говорили,

Да и князю кости мыли,

Слухи разные пошли

Все роптали, что могли.

Запускали всё что можно,

Подтвержденье! - Это сложно,

Больше лжи, чем правды той

Запускал язык пустой.

И народ не унимался,

Слухи выведать пытался,

Главный был Дикуша свой,

Правда, ум был в нем пустой.

И сейчас не уставая,

Правду с умыслом мешая,

Говорил чухну свою

В стороне, да на краю.

«К князю нашему во сне

Приходил факир в чалме,

Его душу, взяв себе,

Не отдаст, и быть беде.

Что ж нам, братцы, делать? Горе,

Князь погибнет, видно, вскоре,

Потому и поседел,

Что факир им овладел».

Слухи те народ приметил,

И Дикушу тем заметил,

Всё ругаясь на него:

Подтвержденья! Ничего!

 

Тут мужчина вышел видный,

Взглядом видно любопытный,

Ум свой сходу поднапряг

И сказал всего пустяк.

«Знаю, что нам делать нужно, –

К Святославу идти дружно,

Знает путь он к ведьме здесь,

Вот она пусть даст ответ.

Как пройти туда, он знает,

Но тропу от нас скрывает.

Надо в дом к нему идти,

Чтоб уж там его найти.

 

Святослава отыскали,

Всё что надо рассказали,

«Святослав, пойдешь ли ты

В царство ужаса судьбы?»

 

Почесал их друг макушку-

«Угожу я там в ловушку,

Топь, болота там одни,

Нет ни зверя, ни души.

Я пойду, но потихоньку,

Провалюсь – не будет толку,

Дайте мне людей ещё,

Кто не нужен. – Вот и всё».

 

Люд весь хором возроптал,

И людей всех отыскал,

Разом все тут пригляделись,

И что надо, присмотрели.

«Хорошо, дадим уж души –

Любодара и Дикушу,

Отправляйтесь в царство снов,

Поверните ж мира кров!»

 

***

Шли они, во тьме скрываясь,

От стоянки удаляясь,

И не видели давно

Место, было, где тепло.

Путь их был не так и лёгок,

Хоть и не был слишком долог,

Но в одном везло им всем:

Лёд сковал тропу совсем.

Шли они часов так восемь,

Холод. Каждый озабочен,

Вдруг их взору уж предстал

То ли дом, то ли амбар.

Это был не дом – халупа,

На снегу стояла ступа,

Да и был он не простой

А крутился, как шальной.

Все озябли тут снаружи,

Им в тепло. Уйти от стужи,

Но был страшен дом в лесу,

Вызывал у всех тоску!

 

Страх они преодолели,

Хоть душой и оробели,

Надо что-то прокричать,

Чтобы страх его прогнать.

Святослав махнул рукою,

Да и речь толкнул простую,

Слов не много он сказал,

Видно, что давно их знал.

«Повернись ты к нам, избушка,

Да откройся, как кадушка,

Видишь, кто к тебе пришел,

Да тебя в лесу нашел!»

 

Тут избушка повернулась,

Дверь со скрипом распахнулась,

И зашли они в избу

Предсказать свою судьбу!

 

Бабка оберег держала,

Тихо песню напевала,

Что-то, делая всё там,

Не смущаясь и гостям.

 

Молодцы зашли в хоромы,

Да с морозу им знакомым,

Стали вдали замолчав,

Затряслись слова сказав:

«Вот, бабуля, мы явились,

Вот поклон». Все искривились,-

«Почему пришли мы все –

Догадаться бы тебе».

 

Бабка круто повернулась,

Взглядом их очей коснулась:

«Знаю горе ваше, знаю,

Да и всех вас понимаю».

 

Тут старушка быстро встала,

И дела все побросала,

И давай им говорить,

Чтоб той правдой убедить.

«Князя вашего родного,

Всем вам очень дорогого,

Крепко мучает жена,

Что из моря к вам пришла».

 

 Все они пришли в себя,

Страх чуть мучает, труся,

Меж собою осмотрелись,

И на лавку вниз уселись.

«Но наш князь-то неженатый,

И невест не видел взгляды,

Что такое говоришь?

Может, бредишь, али спишь?»

 

Бабка знала, что хотела,

Всё могла и всё умела,

Что ей, их тут убедить,

Словно вставить в иглу нить.

«До рожденья он сговорен,

Он женат. И брак одобрен,

Верьте, верьте мне друзья,

Говорю я без вранья.

И сейчас у вас там правит

Та жена, а князь не с вами,

Хочет всех вас перебить,

Тем и князя погубить».

 

Правды слух ласкает уши,

Правда всё, что есть разрушит,

И сейчас опять она

Разум в сердце принесла.

«Как ты, бабушка, всё знаешь,

Да и в людях понимаешь!

Может, знала, что придём,

Весть, какую принесём?»

 

Бабка  посох в руки взяла,

И об пол им постучала,

Не смущаясь ни чему

И вопросам «Почему!»

«Знала, знала, всё я знала!

Что придете, предвкушала,

То природный мой талант,

Предвещать туманный факт.

Ну, так что, сынки, готовы

Услыхать о князе слово?

Но зато нужна душа,

Говорю, я, не шутя».

Взглядом ярким так взглянула,

Посмотрела и вздохнула:

«Нужен молодец, как он,

С силой крепкой, как дракон».

Тут Дикуши взгляд коснулся,

Он увидел, встрепенулся,

Понял речь идет о нем

Покраснел, дыханье свел.

«Что ты, бабушка, я молод,

И для вас уж буду дорог,

Полюбить смогу лишь ту,

Та, что дарит красоту.

Ну, а ты стара, хрома,

Некрасива, не моя.

Что ж мне делать тут с тобой

Днем да ночью, в холод, зной?»

 

Бабка посох отшвырнула,

Да и очи повернула,

И как пуля тут она,

Подошла, зажав слова:

«Что ты, дурень, там бормочешь?

Умереть видать уж хочешь,

Ты ж не нужен для меня

Излечить хочу тебя.

Помнишь боли, что случались,

Месяц с лишним уж держались,

Думай! Жить тебе всего

Год и месяц. Вот и всё!

Ну, а что прошу так силой,

То для внучки очень милой.

Чем ты думаешь, дурак!

Извинился бы, чудак.

А болезнь твою я знаю,

И за год с ней порешаю,

Ни чего и не возьму

Жизнь твою навек продлю».

 

А Дикуша с ней смирился,

Даже как-то подчинился,

Понял! Смерть она приходит,

А спасенье с ходу гонит.

«Раз всё так, то я останусь,

Да и с миром пусть расстанусь,

Если внучка та мила,

То останусь навсегда».

 

Тут ребята побледнели,

Страх его преодолели,

Друга сдали своего,

Неизвестно и за что.

«Ну, так что – ты дар забрала,

А что делать, не сказала.

Говори, и мы пойдем

К князю, но уже вдвоем».

 

Бабка взяла, что хотела,

И ни как не покраснела,

Предаваясь уж делам

Все забыла где, да как.

«Ой, сынки, совсем забыла

Мудрость, что я сочинила,

То лекарство на три дня

Что храниться у меня.

Выпьет князь то зелье разом

И с утра воскреснет сразу,

Дня так три у вас есть срок

Развернуть судьбы виток».

 

Тут ребята стали слушать,

И писать в сознаньях, душах,

Страх ушел уже совсем,

Взяв, что мог и что хотел.

«Что нам сделать в эти дни,

Чтобы не было беды,

Ты поведай, бабка, нам,

Всё запомним по слогам».

 

Бабка правду им гласила,

И при том рукой водила,

Понимая от неё,

Жизнь зависит не её.

«Вот послушайте меня,

Заучите для себя:

В тех местах, где вы живете,

Там девицу вы найдете.

И её уж берегите,

Да и к князю приведите,

За три дня их поженить,

Брака узами скрепить.

Если что не сохраните,

То меня уж извините,

Будет ваша в том вина

Снова кровь опять война».

Если князя вновь лечить,

Весь обряд тот повторить,

В полугодье только раз

Можно сделать. То Приказ!»

 

***

Утро поздно наступило,

Холодком всё прихватило,

Но не спали удальцы,

Ждали утра как гонцы!

Огляделись, осмотрелись,

Ночью страхов натерпелись,

А потом собрались в путь,

Чтобы там забыть всю жуть.

А тут бабка появилась,

Словно с неба опустилась,

И приветствует гостей

Парой свежих новостей.

«Если вам что делать нужно,

То бежать до леса дружно,

Лагерь ваш уже ушел –

Снег пошел и след замел.

У меня в руках клубочек,

Круглый, хитренький комочек,

Он вас в лагерь приведет

И опять домой придет.

Вот вам снадобья и мази,

Всыпать в пищу, как в наказе,

Князю дайте это всё –

Он изгонит вмиг то зло.

Ну, а если деву сгубят,

Хитрость снова сотворят,

Отыщите ту, что будет

Жить, любить, добро творя!

Ну а чтоб вы не забыли

И друзей не хоронили,

Надо снадобье найти

И жену ту обвести.

В тех местах, где вы живёте,

В ночь Купалы, на болоте,

Вы отыщете цветок

Что цветет недолгий срок.

То щитовника цветочек,

Он цветет при полной ночи,

От звезды подам вам знак:

Освещу кустов тот мрак.

Отыскав, оберегайте,

Как зеницу охраняйте,

Помня: он для дела там –

Сохранит он жизни вам!

В час, когда придет к вам горе,

Снова крови будет море,

Тут и буду я нужна,

Чтобы сгинула жена.

В вашем стане есть колдунья,

Хвори лечит та ведунья,

Ей скажите, в транс войдет,

И мой дух в неё придет.

В ней побуду я недолго,

Сотворю микстуру только,

Тихо в чаши всё налью

И из тела вмиг уйду.

А потом уже с утра

Князь ваш будет как всегда», –

Говорила бабка быстро,

Но по делу и со смыслом.

«Снова деву отыскать

А потом уж крепко спать.

Что вы, олухи, стоите,

Ноги в руки – уходите,

Что сказала – заучить,

А то смерти вашей быть!»

 

***

Так бежали, запыхались,

Опоздать они боялись:

«Хватит! Стой! Привал уж тут,

А то силы все уйдут».

Удальцы остановились,

Да богам всем помолились,

Стали дело обсуждать

И о друге горевать.

«Я не знаю, что нам делать,

И как всем о том поведать,

Как нам быть и что сказать,

Когда будут нас встречать.

Что сказать нам про Дикушу,

Про оставленную душу,

Чтоб поверили нам все

О загубленной душе».

 

Святослав забормотал,

От дороги он устал

И поджав свои тут ноги,

Лег он рядом у дороги.

«Скажем просто: провалился

Аль в лесу, где заблудился,

И поверят! Я скажу,

Этим смех всем пробужу».

 

Любодар тут отдышался,

Да и слов, что знал, набрался,

Стал тут что-то говорить,

Чтоб Дикушу объяснить.

«Святослав, бывает чудо,

Счастье ж вышло ниоткуда,

Повезло б ему хоть раз

В жизни горькой и сейчас».

 

Святослав лежал в сугробе,

И дышал как в нервной злобе,

Стал он что-то объяснять,

Чтобы лучше всё понять.

«Может здравие прибудет,

Если год он там пробудет,

Ну, а люди говорят,

Что та бабка – сущий ад.

То прикинется младою,

Завлечет кого собою,

А до страсти как дойдёт –

Облик жуткий обретёт.

А придет к ней кто-то с делом,

С делом скользким, неумелым,

Кто наследство поделить

Кто соседа умертвить.

Денег дарят ей уж много,

Чтоб забыть врагов и скоро,

Она деньги те берет

Да и травы им дает.

Месяц, два уж пробегают,

В мире вдруг все затихают,

Кто наследство разделил,

Кто соседа схоронил.

Только вот поверь мне друг,

В чем её мирской недуг-

Потому как спят в могиле,

Те, кто злато ей дарили.

То всё люди так болтают,

Да страшилки всё слагают,

Я, что знаю, говорю

Да и в души страх сорю.

Да ещё сказать, что знаю,

То о чем давно мечтаю,

Нет уж внучки у неё.

Это правды остриё».

 

Любодар напуган был,

Всё что помнил, позабыл,

Он дрожал от страха, скорби,

Не впуская в сердце злости.

«С нами вроде, хорошо:

Отпустила – повезло,

Да ещё дала клубок,

Чтоб нашли мы свой порог».

 

Святослав тут встал из снега,

Отряхаясь, да от следа,

Отлежался, отошел,

И в себя уже пришел.

«Ладно, всё – заговорились,

Про людей своих забылись,

Надо быстро поспешать,

А то можем опоздать».

 

***

 

А дорога не кончалась,

Вся одежда истрепалась,

Но они весь путь прошли

И порог опять нашли.

Сразу начались расспросы,

Неподъёмные вопросы

И ответы без конца,

Всем до них сейчас нужда.

«Ну, а где ваш третий спутник?

Потерялся верный путник!

Может, в водах утонул

Али ногу потянул?»

 

Святослав слегка подумал,

Чтоб не делать много шума,

Надо Трошку уж соврать,

Сказку людям рассказать:

«Мы бродили по болотам

И ходили по дорогам,

Это здесь замёрзло всё,

Ну а там вода ещё.

Отошли мы недалёко,

Да запутались немного,

А Дикуши след простыл:

Аль сбежал, али уплыл».

 

Все тут дружно засмеялись,

От вопросов оторвались,

Каждый знал тут балабола,

Смех косил их от такого.

«А у вас тут что случилось,

Пока ссылка наша длилась,

Говорите: что стряслось,

Через что пройти пришлось?»

 

Тут народ свой лик повесил,

Загрустил, смеяться бросил,

Вдруг настала тишина

Сразу поняли беда.

«То, что было, то и будет,

Что прошло, то не убудет,

Князь разрушил город Ров

Без причин и лишних слов.

Нас самих терзает стыд,

Что забыли мира быт,

Взяли в руки мы мечи

Без стыда, как палачи.

Ну, а вы уж, с чем вернулись,

Как ни как, но обернулись,

Говорите, не тая,

Что ходили туда зря?»

 

Тут ребята улыбнулись,

Меж собой переглянулись,

И давай кричать на двор

То, что ждал от них народ.

«Зря туда мы не ходили,

Вы недаром отпустили,

Мы узнали, что нам ждать,

И как князя выручать».

 

Люди все окаменели.

Шум исчез, все онемели,

Тут настала тишина,

Правда, всем всегда нужна.

«Говорите, говорите,

Ничего не утаите,

Все мы слушаем здесь вас

И не спустим даже глаз!»

 

Святослав всё речь толкает,

И народ свой просвещает,

И никто не перебьёт,

Правда ж в сердце им идёт.

«Братья, князь ведь наш женатый,

До рожденья он сосватан,

Спит сейчас он крепким сном,

А жена сидит там в нем».

 

Тут народ как подкосило,

Словно ум закоротило.

«Ничего нам не понять,

Надо Проше как сказать»

 

Святослав без остановки,

Без злобы, без слов неловких,

Проще стал всё говорить,

Чтоб народ свой убедить.

«Князь наш спит во сне глубоком,

А жена тут ненароком,

Управляет телом тем

Нам понятно да зачем.

Есть мечта в ней, да благая,

Истребить нас, не страдая,

Этим князя заманить

Ведь без нас ему не жить.

Но у нас в руках есть зелье,

Чудотворное изделье,

Надо зелье в пищу дать,

Чтоб жену его прогнать.

А потом в три дня, не боле,

Отыскать девицу вскоре,

С князем быстро обвенчать,

А потом уж крепко спать.

Но девицу не простую –

Рода княжьего! Такую,

Чтоб была добра душой

И блистала красотой».

 

Весь народ был озадачен,

К смерти лютой разум страшный,

Каждый все готов отдать,

Чтоб их князь, да мог восстать.

«Есть у нас, кто в плен попали,

Всех в затвор под ключ отдали,

Там найти девицу нужно,

Чтобы жил он с нею дружно».

 

***

Князь проснулся рано утром,

Голову потер. Всё смутно,

Прошептал затем слова:

«Как болит уж голова».

Князь воскликнул: «Что со мною?» –

Прикрывая лоб ладонью, –

«Что случилось в эти дни?

Я не вспомню, хоть умри!»

Выпив квасу в час тот ранний,

Продолжал ходить печальный,

Взгляд на угол, вдаль упал

Вдруг он деву увидал.

«Здравствуй, милая девица,

Как попала ты сюда?

Почему ж в углу, сестрица,

Ты сидишь, как изо льда?»

 

Тут девица поднялась,

Говорить вдруг принялась,

Громким голосом глася,

А из глаз течет слеза:

«Я теперь твоя рабыня,

Победителю гордыня,

Ты разрушил город мой,

Завладев насильно мной».

 

Князь без меры удивился,

Он не там вчера ложился,

А проснулся, говорят,

Что он рушил всё подряд.

«Это я разрушил город,

Выгнал всех людей на холод,

И твой род я перебил,

И тебя я полонил!?»

 

Влагу с глаз она стирает,

И платком всё потирает,

Руки, ноги в звон дрожат.

А затем слова звучат:

«Ты, мой князь, кому же боле,

Причинил ты людям горе,

Ты убил отца и мать,

Что ещё могу сказать».

 

Князь подумал со смятеньем,

Рот открыв свой на мгновенье,

Спрятал стыд свой в бороду

И потер он голову.

«Извини, что всё разрушил,

Истребил людские души

О! Какой же я подлец!

Жизнь со мной всему конец! -

Князь в округе посмотрел,

Меч свой рядом он узрел,

Взял его тут быстро в руки

И издал им смерти звуки.

До девицы подошел,

Меч свой в руки он отвел,

И пред ней как пред богами,

Он нагнулся весь с руками.

А потом стал говорить,

Чтоб девицу поразить,

Очень емкими словами,

Да уж к делу не к печали.

«Видишь дева меч мой острый,

Изруби им зла наросты,

Голову мою снеси

И за род свой отомсти».

 

Тут девица онемела,

Ужаснулась и присела,

«Нет» мотает головой

«Бог с тобой: - Живи такой».

 

На коленях князь стоял,

Да и меч в руках держал,

Голову он поднимает,

Свою речь тут продолжает:

«Если нет, и то не можешь,

А в награду руку хочешь-

Говорю - То не шутя

Выйди замуж за меня».

 

Тут девица встрепенулась,

Поднялась, слегка очнулась,

Посмотрела свысока

И опять пошла слеза.

«Буду я с тобой мой князь,

Говорю, я, не боясь,

Разделю с тобой я долю

Хоть не вольна, я не скрою».

 

***

Свадьбу быстро отыграли,

Ни о чем не поминали,

Закопав топор войны,

Да забыв печали сны.

Месяц-два она княгиня,

Любовь князя и богиня,

Всем она ему добра,

Светит ярче серебра.

Вот четвертый наступает,

Горе, сумрак приближает,

И княгиня поутру

Говорит: «Сейчас умру».

Долго мучилась, лежала,

В ночь, когда луна пропала,

Отлетела душа в рай,

Не сказав: «Мой князь, прощай».

Князь от горя опечалил,

В скорбь и в муку он ударил,

Стал ещё белее он

После быстрых похорон.

 

Месяц, два о том скорбели,

Да за князем все глядели,

Третий канул. Всё проснулось

В тело зло с морей вернулось.

 

***

Месяц снова воевали,

Города вокруг сжигали,

Месяц канул, князь воскрес:

Вновь женился - дух исчез.

Так и жили год от года,

На войну так раз в полгода,

Раз в полгода по жене –

Снова жизнь, в своей струе.

Если с князем воевали –

Всех в округе убивали,

Если князь давал приказ –

Договаривались в час.

Договор был договором,

Но читался по-иному:

«Чтобы в мире вам уж жить,

Надо князя одарить!»

Лет так сорок продолжалось,

Всё на людях отражалось,

Переехал к морю князь

Никого уж не боясь.

 

***

Вечер поздний приближался,

Князь из склепа возвращался,

Проводив, жену он в путь,

Лег и всё не мог заснуть.

Море рядом волновалось,

Ветерком всё обдувалось,

Солнце пало за скалу,

Освещая высоту.

Князь, в печали засыпая,

Боль и совесть, заглушая,

Он не мог никак уснуть

И от мук тех отдохнуть.

Вдруг движенье он увидел,

Да и шорох вдруг услышал,

Тут и взгляд он увидал,

Понял всё: опять попал.

«Кто там, быстро признавайся,

Выходи, не опасайся», –

Прокричал с испугом князь,

Через слово матерясь.

 

Снова вышла тут девица,

Молода, краса, царица,

К князю ближе подошла,

И с любовью замерла:

«Это я, твоя рабыня,

Твоя сладость и богиня.

Не узнал меня ты, князь?

Я пришла, к тебе клонясь».

 

Князь от горя воскресал,

Снова деву закопал,

Не был он уж в настроенье,

Лет так сорок и мгновенье.

«Не узнал тебя я, дева,

Вновь опять спустилась с неба,

Я же очень постарел,

Телом сильно одряхлел.

Что ж ты хочешь, молодая,

Своим взглядом всё пронзая?

Расскажи, поведай мне

В моем замке при луне».

 

А девица всё стояла,

И любовью всё дышала,

Увлекая за собой

Душу князя и покой.

«Что хочу я! Ты же знаешь

И умом всё понимаешь,

Лишь скажи мне слово «да» –

Буду я твоей всегда.

Покорись, не делай шума,

Не кричи, умом подумай,

Я взамен тебе отдам

Юность лет и мир к ногам.

Ты спустись со мною в море,

Пред отцом склонись и вскоре

Стань мне мужем навсегда,

Да забудь про все года».

 

Итиль князь в любовь не верил,

Жизнь он прожил, всё измерил,

Ну, а тут еще она,

Кровь всю выпила сполна.

«То ж я с радостью, ты знаешь,

Мной всё грезишь и мечтаешь.

Так скажи, кто всех извёл

И меня совсем довёл?»

 

А девица встрепенулась,

От любви она очнулась,

Понимая снова в бой

Снова ссора, снова боль.

«Я, конечно, без сомненья

И совсем без сожаленья

Истребила твоих баб,

Чтоб душой ты уж ослаб!»

 

Князь задумался надолго,

Видно было, ему больно,

А подумав, он сказал:

«Если б я всё это знал.

И судьба моя так горька,

Что злодеем стал и только

Потому, что знал тебя

Ненавижу я себя!»

 

Тут она рассвирепела,

Да и в гневе покраснела,

Защищая тут себя

Словно малое дитя:

«Да, я страшная богиня,

У меня есть тоже имя,

И скажу тебе без зла:

Ведь тебя я берегла.

Кто уж были эти бабы –

Так не люди, а наряды,

Их примерил, поносил –

Отложил, да в шкаф сложил!»

 

Князь уже тут понял всё,

Нет спасенья от неё,

Пусть она совсем уходит,

Пока смерть ещё не всходит.

«Не хочу тебя, царица,

Хоть красива молодица,

Нет лишь сердца у тебя.

Повторюсь: ты не моя!

Уходи ты прочь подальше,

Не люблю я в сердце фальши,

Навсегда оставь мой дом,

Уходи ж отсюда вон!»

 

Тут царевна удивилась,

И словам тем возмутилась,

Было ей уж не понять,

Что людей не поменять.

«Ты сказал, что прогоняешь,

Меня видеть не желаешь,

А ведь я тебя люблю

И зато тебя храню».

 

Ну, а князь уж понял всё,

Смерть спасенье от неё,

Как же смерти той добиться?

С нею надо сговориться!

«Видно, как ты охраняешь

И меня оберегаешь:

Истребила весь мой род!

Всё ж свела наоборот!

Если так, зачем всех губишь,

Всех людей зазря да мучишь

Дай мне смерть – избавлю всех

От твоих морских утех!»

 

А царевна разъярилась,

И в лице вся изменилась,

Грубость в речи у неё,

Гнева точится копьё.

«Нет, ты смерти не получишь

И меня тем не проучишь,

Если смерть придёт в тебя,

Заберёт же и меня.

Ты спустись со мною в море,

Там пройдёт твоё всё горе,

Буду там тебя любить

И с тобою вечно жить!»

 

Ну, а князь спокойный стал,

Спорить с ней уже устал,

Он как будто отстранился,

Словно сахар растворился.

«Жить с тобою и минуты

Мне не хочется уже,

Никого я не забуду

В своей раненной душе!

Так что всё: прощай, девица!

Ухожу я от тебя,

Ты навек мне зла царица –

Всё прощай ты не моя!»

 

Тут царица рассердилась,

Кровь её разгорячилась,

Посмотрела князю в очи,

И он умер в час той ночи. -

А потом охолодела,

Посмотрела, заревела,

Поняла, что ночь пройдет,

А с утра сама умрет.

До рассвета с ним сидела,

Обнимала и жалела,

Но к словам он был уж глух:

Вышел весь из князя дух.

 

Князя мертвым отыскали,

Все про смерть его узнали,

А пошли закрыть глаза,

Он лежит, под ним вода.

 

***

Три дня князя отпевали,

Горевали, души рвали,

И отпели без молитв,

Крада ждет! И ночь спешит!

Его саваном покрыли,

В руки оберег  вложили,

Положили меч побед

В ноги князю в знак надежд.

Люди вещи отдавали,

Те, что в жизни собирали,

Князю каждый нес, что мог, –

То для всех святой был долг!

 

***

 

Вечер. Свечи запалили,

Люди слезы вновь пролили,

Попрощались все давно.

Жить! - Уж им тут суждено. -

Но тут море вдруг поднялось,

И волной большой собралось,

Краду, сверху облило

Ничего и спасло.

Люди разом закричали,

Что они того и ждали,

Говоря, что море так

Дало им печальный знак.

«С дочкой, с дочкой попрощалось,

Ведь она же с ним осталась

Смерть принять, как он, огнем

Чтоб в тот мир уйти вдвоем».

Тут лампады разжигают,

Люди дальше убегают,

Палят, палят – не горит,

Крада вся в воде стоит.

Люди быстро догадались,

Кто чем мог. Тут все собрались,

Кто соломы натащил,

Кто-то мох уж заносил.

А огонь гореть не хочет,

Над народом всё хохочет,

Час с минутой пошипел,

Но гореть всё не хотел.

А потом как вспыхнул разом,

И поднялся к верху залпом,

Что от зарева его

Не видать уж ничего.

 

Люди смотрят в пекло жара,

Ищут облик из пожара,

Князя дух в ней смотрят там,

Всё молясь своим богам.

«Вижу, вижу князя душу,

Она к нам идет наружу,

Вот уж здесь она торчит,

Улыбается, блестит».

 

Князь в огне заколебался,

Вмиг от жара оторвался,

И понесся к облакам,

К уходящим небесам.

Дух царевны по капризу,

За него держалась снизу,

Не давая князю вход

В мир смиренья и высот.

Пламя быстро догорело,

Что кричать: огня то дело –

Уголь сделать из всего,

Не оставив ничего.

 

Уголь весь с утра собрали,

Да по землям разбросали,

Тризну тихо провели,

А потом уж все ушли.

 

***

Время быстро пролетело,

Никого не пожалело,

Нет ни княжеских земель,

Нет ни замка, ни людей.

Всех по миру раскидало,

Их и так уж было мало,

Сгинул род, не стал здесь жить!

И ничто не изменить!..